И ты не бойся, я тебя к венцу не потащу. Я вообще тебя скоро брошу. Ты совершенно не в моем вкусе и вообще ты просто ужасен! Я хочу поскорее тобой пресытиться и окончательно в тебе разочароваться.
Бороться с чем-то — значит возвышать это.
Они здесь говорят «все дороги ведут в Мишнор». Точнее, если даже вы повернетесь спиной к Мишнору и двинетесь из него, вы все равно будете на Мишнорской дороге. Бороться с вульгарностью — то же самое, что самому быть вульгарным. Вы должны идти в какую-то другую сторону, вы должны иметь другую цель; лишь в этом случае вы пойдете по другой дороге.
Младенцы, потом дети, подростки, взрослые, потом покойники.
Каждому человеку рабы нужны как воздух. Ведь приказывать так же необходимо, как дышать... Даже самому обездоленному случается приказывать. У человека, стоящего на последней ступени социальной иерархии, имеется супружеская или родительская власть. А если он холост, то может приказывать своей собаке. В общем, главное, чтобы ты мог разгневаться, а тебе не смели бы отвечать.
"— Деньги главы семьи — это деньги семьи. А моя нычка — это моя нычка, — отрезала я, звякнув кошелём."
Аглая помнила долгие разговоры об истории России, об утраченном и специально уничтоженном её наследии. О том, что сто семнадцать лет от основания в России Академии наук в тысяча семьсот двадцать четвертом году ею руководили и работали в ней только немцы, исключение составляли всего трое русских. И немцы имели все эти сто семнадцать лет полный и бесконтрольный доступ кл всем архивам, библиотекам, летописям и вот кроили их по своему усмотрению.
Есть моменты, когда без подруг никак не обойтись, а в остальном их могут заменить мужья.
Ни с кем не можешь быть таким искренним, как с тем, кто все твои откровения унесёт в могилу.
Родина для вождей - это то, что оттягивает карман. Все остальное - плебейский патриотизм.
Боги слепы, а люди видят лишь то, что хотят видеть.
С того дня Париж перестал быть в памяти Шарля столицей наслаждений, сделавшись сосредоточием счастья. С того дня, вспоминая Париж, Шарль рисовал себе не солнечные дни, открытые кафе, бесчисленных женщин, не каштаны, оркестры, зори, не город, а только полумрак гостиничного номера и один-единственный женский профиль: сердце - плохой турист.
Homo homini lupus est - гласит один крылатый латинизм. Но человек человеку уже давно не волк. Человек человеку даже не имиджмейкер, не диллер, не киллер и не эксклюзивный дистребьютор, как предполагают современные социологи. Все гораздо страшнее и проще. Человек человеку вау - и не человеку, а такому же точно вау. Так что в проекции на современную систему культурных координат это латинское изречение звучит так: Вау Вау Вау!
Кот – это единственное существо в нашей семье, которому нравятся пазлы. Они вкусные. Это я понимаю, когда периодически вижу в его лотке фрагменты «Шедевров Ренессанса»...
— Главное в Стриндберге — не его так называемый демократизм и даже не его искусство, хоть оно и гениально, — оживленно жестикулируя свободной рукой, говорил Юрий. — Главное — это то, что он представляет новый человеческий тип. Ведь нынешняя культура находится на грани гибели и, как любое гибнущее существо, делает отчаянные попытки выжить, порождая в алхимических лабораториях духа странных гомункулусов. Сверхчеловек — вовсе не то, что думал Ницше. Природа сама ещё этого не знает и делает тысячи попыток, в разных пропорциях смешивая мужественность и женственность — заметь, не просто мужское и женское. Если хочешь, Стриндберг — просто ступень, этап. И здесь мы опять приходим к Шпенглеру…
Вся штука в том, что до поры до времени не будет ничего хорошего, кроме плохого.
Истине, драгоценному факту суждено затеряться в куче осколков чужой фантазии.
Мы ничего друг от друга не требовали и ничего не обещали. Пожалуй, это были идеальные отношения, в которых каждый не ждал новой встречи.
Глубоко в человеческом сердце заложена страсть травить кого-нибудь.
Фондовый рынок - тоже своего рода религия. Очевидно, что и то, и другое держится на нашей вере. Стоит нам усомниться - и рынок рухнет так же, как церковь.
Раз кто-то заметил Джону Леннону, что Ринго – в общем, не самый лучший барабанщик в мире, а Джон ответил: «Не лучший барабанщик в мире? Да он даже не лучший барабанщик в Beatles».
Право на самоопределение, отмечал Сталин, возможно только тогда, когда оно «не попирает… прав других наций»
– Вот настоящая история руна: у Зевса в числе прочих было двое детей, Кадм и Европа, так? Их собирались принести в жертву, но они обратились с мольбами о спасении к Зевсу. Тогда громовержец послал волшебного летающего барана с золотой шерстью, и тот перенес их из Греции в Колхиду, это в Малой Азии. Ну, вообще-то донес он только Кадма. Европа по дороге свалилась с барана и умерла, но это уже неважно.
– Думаю, она бы с тобой не согласилась.
Нельзя сходиться с детьми до операции, лучше держаться подальше. На обходе по понедельникам я только смотрю им на грудь, слушаю сердце. А в лицо стараюсь не вглядываться. Вот после операции - другое дело. Тогда их можно любить безопасно.
Порой и малости довольно, чтобы произошло многое.
Мгновения драгоценны, они быстротечны, но можно столько всего успеть сделать: принять решение, спасти жизнь и даже влюбиться без памяти.