Не так страшен кот, как его ночной тыгыдык
- Знаешь, как говорит мой папа: безопаснее всего плыть за хвостом акулы.
Меньшинство только тогда воспринимается как таковое, кода оно представляет угрозу большинству - реальную или мнимую. Но угроза никогда полностью не вымышленная. Кто-нибудь не согласен? Если это так, спросите себя, что станет делать то или это меньшинство, если наутро оно окажется в большинстве?Конечно меньшинства люди - люди, не ангелы. Конечно, как мы, но не совсем, в том и беда экзальтированного либерального ума, обманывающего даже себя, вплоть до отрицания различий между негром и шведом. Поэтому лучше признать, что меньшинства есть люди, которые от нас отличаются взглядами, поведением, и имеют недостатки, которых мы лишены. И поэтому они сами, их поведение и недостатки могут нам не нравиться. И гораздо лучше если мы признаем это, нежели запятнаем свои взгляды псевдо-либеральной сентиментальностью. Честное признание - это выпускной клапан, защищающий нас от искушения подвергать их гонениям. Положим меньшинство преследуется - не так важно, по политическим, экономическим или физиологическим причинам. Какие-либо всегда найдутся, неважно, насколько ложные. И конечно сами преследования всегда есть зло; надеюсь, все согласны с этим. Но к сожалению, есть опасность впасть в иную ересь. Если преследовать их грешно, значит, скажет либерал, это меньшинство безгрешно. Это ли не абсурд? Разве все христианские мученики на аренах были святыми? Меньшинства склонны к своего рода агрессивности, которая провоцирует большинство. Их ненависть к большинству, поверьте, не без причины... И чем больше ненавидят, тем больше их преследуют, тем нетерпимее они становятся! А вы думаете, это любовь подогревает в людях дурные свойства?.. Когда тебя преследуют, ты ненавидишь людей виновных в этом, ты живёшь в мире ненависти. И не узнаешь любовь, когда её встретишь.
Один час — это много или мало? За любимым делом — лишь миг. Но проведенный в ожидании, он превращается в бесконечность, где каждая минута тянется дольше предыдущей.
Сколько людей, столько и мнений, а те, кто заявляет обратное, навсегда рискуют остаться во тьме.
Быть священником — дело такое же заурядное и бесполезное, как быть ирландским пьяницей.
Интеллект - это способность достичь цели, невзирая на препятствия, принимая решения, основанные на рациональных (подчиняющихся критерию истинности) правилах.
В конце 40-х годов писатель и критик И. И. Панаев пишет в памфлете: "В Петербурге все помешаны на елках. Начиная от бедной комнаты чиновника до великолепного салона, везде в Петербурге горят, блестят, светятся и мерцают ели в рождественские вечера. Без елки теперь существовать нельзя. Что и за праздник, коли не было елки?"
Мой палец останавливается у обручального кольца.
- Оно ужасно сексуальное.
- В самом деле?
- О да. Оно говорит: "Этот мужчина мой".
— Сколько бы раз ни раздевала ты меня в моих фантазиях, таким… одетым я не оставался.
— Морфей, ну пожалуйста… — взмолилась я, услышав, как Джеб заворочался на полу.
— О, вот эти приятнейшие слова, — произнес он с вызывающей усмешкой на губах, — они звучали не раз.
— Ты просто невероятен! — гневно сверкнула глазами я.
— А это ты говорила в финале.
— Заткнись!
Две старые девы всегда найдут, о чем посплетничать.
Вина — страшное бремя.
Дети – это, разумеется, замечательно. Когда есть кто-то, кто за тебя встанет ночью, поменяет подгузник и убаюкает развопившееся чадо, вовремя напоит, накормит и искупает, подстрижёт ногти на крошечных пальчиках, до которых страшно дотрагиваться.
Свобода-это главное. Возможность выбирать, самомупринимать решения. И даже если ты совершаешь ошибки - это нормально. Ненормально, когда тебе не дают поступать так, как ты считаешь нужным. Это ведь твоя жизнь.
...на самом деле Тьма очень разная, мальчик. И для каждого надевает отдельную маску, в которой, как в зеркале, отражается то, что мы храним глубoко внутри. Я знал магов, которые, входя в Нее, видели увядающий лес и населяющих его немыслимых чудищ. Для кого-то Она оборачивалась знойной пустыней, кто-то, оказавшись посреди бурной реки, был вынужден всякий раз бороться с течением. Α кто-то упорно попадал на заброшенное кладбище и регулярно смотрел на могилу с собственным именем. Как бы странно это ни звучало, но каждый находит во Тьме что-то свое.
Толпа вокруг носилок победно гудела: «Достат кол!» — кричала она. Женские голоса восторженно завыли:
Бромистый аммоний… 1,5 г.
Бромистый калий… 3 г.
Бромистый натрий… 2 г.
Лимонная кислота… Достат кол.
— Достат кол! — орал Ученый Люд. — Достат кол!
Фойл потерял сознание.
Потом вновь очнулся.
Джозеф схватил Фойла за локоть подобно врачу, меряющему пульс. Его судорожно искривленный рот торжественно сосчитал до девяноста восьми.
— Твой пульс. Девяносто восемь и шесть, — объявил Джозеф, извлекая термометр и благоговейно выставляя его на показ. — В высшей степени научно.
— Достат кол! — подхватил хор.
Перед Фойлом появились три девушки с чудовищно разукрашенными лицами. Их лбы пересекали имена: Джоан, Мойра, Полли. В основании «О» каждого имени имелся крошечный крест.
— Выбирай! — велел Джозеф. — Ученый Люд следует Естественному Отбору. Будь научным в своем выборе. Будь генетичным.
Фойл в очередной раз потерял сознание. Его рука упала с носилок и коснулась Мойры.
— Достат кол!
- Пойми Род, иногда ты делаешь то, что хочешь, иногда ты делаешь то, что можешь, а иногда приходится сделать то, что должен. Сегодня ты всё сделал правильно, поэтому не стоит себя мучить. Просто иногда так надо делать. Спроси свою совесть, что она говорит?
- Она молчит...
- Ну и хорошо, - чересчур обрадовано сказал я, - значит, у неё к тебе претензий нет, а значит, всё хорошо.
Он присмотрелся к своим спутникам: все до единого заболели той странной хворью, что поражает любого несчастного, осмелившегося взглянуть на старые карты, – в их глазах светилось упрямое желание докопаться до истины любой ценой.
Истина остаётся истиной для всех!
На свете есть вещи поважнее, чем удобства, конечно, если ты не старушка и не домашний кот.
Отрабатываю мамину улыбку. Люди редко практикуют улыбки, и поэтому, когда приходит время явить всем счастливый вид, они никого не могут одурачить.
Иной раз я думаю, а что скажет о нас будущий историк? Для характеристики современного человека ему будет достаточно одной фразы: «Он блудил и читал газеты». Этим кратким определением тема, смею сказать, будет исчерпана.
It wasn't what I was expecting, but like I've always said: if life gives you lemmings, jump off a cliff.
Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.
Я родился 8 января 1942 года, ровно через триста лет после смерти Галилея. Однако, по моим оценкам, в этот день родились еще около двухсот тысяч детей. Не знаю, были ли среди них те, кто позже заинтересовался астрономией.