«Человек оттого и живет дальше, что не знает, каково его будущее.»
Мне не нужно было слов, чтобы понимать, как он боится тоже.
Интересно, о чем задумывался создатель, когда создавал мир настолько многогранным? Скорее всего, скукой… все боги страдают этим проклятием.
Настал твой последний день – а сердце твое разбито, потому что ты так и не научился превращать препятствия в победу и свинец в золото.
Наверно у каждой девушки такое было, когда какой-то парень будто гипнотизирует тебя, ты полностью погружаешься в него, он словно тот самый свет, который околдовывает глупого мотылька. Совсем скоро он становится для тебя уже не просто «каким-то парнем», а человеком, ради которого ты готова отдать все, что угодно, лишь бы быть с ним. Ты даже забываешь про свое чрезмерное самолюбие. И вот только в этот момент, ты понимаешь, что влюблена. Я всегда сравнивала влюбленность с глубокой ямой, однажды попав на самое дно, ты уже никогда не выберешься. Я на дне.
Время не лечит. Возможно, ты и перестанешь плакать каждый день, но боль все равно не исчезает, она остается навсегда.
Не стоит позволять крысам бежать с корабля, не то за ними потянется зверьё покрупнее.
Мне интересно, откуда Джонатан Литтелл знает, что у алкоголика Блобеля, начальника зондеркоманды 4а айнзатцгруппы С на Украине был на самом деле «опель»?.. Если у Блобеля действительно был «опель», мне остается лишь преклонить голову перед исследовательскими талантами Литтелла. Но если это блеф, то это весьма ослабляет книгу. Да, и никак иначе! Известно, что «опели» в большом количестве поставлялись нацистам, и вполне похоже на правду, что у Блобеля была машина такой марки, либо он на ней ездил. Но правдоподобное не значит достоверное. Или я не прав? Когда я говорю об этом, меня считают за психа. Люди вообще не видят проблемы
Пошел мальчишка в школу, а родители стараются: репетиторы, подарочки учителям, выбивание оценок... Ну ничего, в институте ему будет трудно. Пошел он в институт – родители устроили, связи наладили, распределение обеспечили. Ну ничего, на работе ему, маменькиному сынку, будет трудно. И на работу родители определили – в городе, рядом с домом, к приятелю в контору. Ну, ничего, женится, пойдут дети – будет ему трудно. Женился, пошли дети. Родители купили квартиру, обставили мебелью, денег подбрасывают, внуков нянчат... И так этот сынок живет до пенсии.
...в историю заносятся результаты, а не мотивы.
…он ведет мотивационные семинары для менеджеров и курсы бега для всех желающих, ездит по стране с самостоятельно созданным комическим шоу, построенным вокруг бега. Вот, к примеру, одна из его шуток: «Надо тренироваться, тренироваться, а за два дня до марафона сняться с участия. В этом случае марафон не оказывает вредного влияния на здоровье».
Мы проходим через всю жизнь, не замечая ничего вокруг. Кроме, конечно, того, что касается нас самих. Можно прожить двадцать лет через дверь от серийного убийцы и не подозревать об этом. А можно считать, что сосед - наркоман, а потом выяснить случайно, что он известный клипмейкер и две трети своих зароботков отчисляет детскому дому. Отдоляясь от мира, мы позволяем сердцу черстветь. И теряем тонкость восприятия, чуткоть, талант...
... собаки умеют любить, они отзывчивей, преданней людей.
Узы дружбы гораздо сильнее связи кровной или родственной, ибо друзьями мы имеем таких, каких выбрали сами, а родственников, каких дает судьба.
-Это другое… Афродита могла достучаться только до моего тела. Ты дотрагиваешься до моего сердца. Я знаю разницу, Зои, и надеюсь, ты тоже ее знаешь.
«Жить никто не научит: искусство жить — это тоже талант. А кто этого таланта не имеет, тот или сам гибнет, или губит свою жизнь, превращая её в жалкое прозябание без света и радости».
Реальным миром управляют два типа людей. Те, кто хочет власти, и те, кто хочет денег. Первому типу нужны памятники, второму типу - удовольствия. А валюта, которой они пользуются, когда ведут переговоры о том, как получить то, что они хотят, называется коррупция.
Загадочное единение установилось между его монотонным голосом, читавшим прозу Толстого, чем-то очень теплым и дорогим, затерявшимся с детских лет в Москве в самой глубине его сердца. Этот язык был знаком ему, он вновь его открывал, он любил его.
“Один мой знакомый, работавший в свое время в голландских «престижных ресторанах», как-то поведал мне следующее. Тактика рестораторов в том, чтобы залить в своих клиентов как можно больше вина — вина, цена которого у них по меньшей мере в семь раз превышает цену от поставщика. Официанты намеренно затягивают перерыв между закуской и горячим: подмечено, что от скуки, дабы убить время, клиенты медленно, но верно напиваются.”
Врут, когда говорят, что время лечит. Он давно привык к боли, к ощущению, что изнутри вырвали кусок мяса и рана дергает, саднит и не заживает. Свыкся.
если мужчина с легкостью рвет отношения с одной женщиной, он так же легко порвет и с другой.
«За последние тридцать лет мы о себе узнали куда больше, чем за предыдущие тысячелетия, и это наносит нам тяжелую травму. Сколько ни тверди, что это же не я, а нацисты, камбоджийцы, ну уж не знаю кто, но в конце концов все же понимаешь, что это и есть ты. Именно мы, всегда, везде. Отсюда чувство вины.»
Нет, конечно, существует обычная, рутинная, повседневная медицина, банальная, прозаическая — медицина ушибленных пальцев, хронических тонзиллитов, мозолей и волдырей, — но все мы тешим себя идеей медицины совершенно иного рода, абсолютно другого типа. Мы жаждем чего-то более древнего, глубокого и необычного, почти сакрального, некоего события, которое вернет нам утраченное здоровье и цельность, даст ощущение полного и совершенного благополучия.
Если забыть о бесподобной сарказме - ты уже начинаешь улавливать основной жизненный закон: закон ограниченного доверия. Суть которого в том, что окружающий нас мир непрестанно тебя подлавливает, ни за что не упустит оказии унизить тебя, подстроить неприятность или обидеть. Что он только и ждет, когда ты спустишь портки, чтобы тут же приняться за твою голую задницу.
Известный страх лучше неизвестного.