Манфред говорил, что у меня ядовитый язык, и если я вдруг решу утешить умирающего, тот вскочит и погонится за мною с кочергой
Есть вещи, которые не продаются. Они называются принципами. И если ты посмотришь вокруг, Вим, ты поймешь, что наверху, на настоящем верху, на самой вершине, находятся те, кто своими принципами не торгует. Шейхи никогда не встанут под крестом, а китайцы не продадут индусам тексты Конфуция. Вам кажется, что принципы делают человека уязвимым, на самом же деле они заставляют нас быть сильными, потому что слабак неспособен отстоять свою точку зрения.
За всю историю человечества наказаний было больше, чем преступлений.
— Каким же надо быть, чтобы вам понравиться?
— Надо быть мужчиной.
Намного легче задавать вопросы, чем отвечать на них.
Обходиться без совести получается у многих, а вот без денег не удается никому.
А кому из нас известно заранее, какое злодеяние мы можем или не можем совершить?
Ийлэ едва вновь не рассмеялась, поняв, о чем она думает… дом? Это больше не ее дом. Он предал, как предали все: что люди, что вещи.
Бывает.
Раньше она не знала, что только так и бывает.
- Почему я тебя спас? – уточнил он. – Ты ведь тоже могла меня убить, но не сделала этого. Не выстрелила, Эли. Иначе меня бы тут не было.
- Этим… я предала свою империю, - проговорила отвернувшись.
- Зато осталась верна себе.
– Когда такое происходит с кем-то из родичей, мы должны быть рядом. Мы же семья!
– Конечно-конечно! – согласился я, прекрасно осознавая истинные причины волнения, и решил их «порадовать» банальщиной. – Вся семья вместе, так и душа на месте. Кому свинья, а нам семья. Где родился, там и пригодился. В семье не без урода… Простите! Я хотел сказать, яблоко от яблони…
...Мода – это то, за что ты платишь. А стиль – это то, с чем ты рождаешься.
и у родителей, заглядывавших к нам поблагодарить мать за своих отпрысков, и у их детей, приходивших на занятия, явно не хватало внутреннего равновесия – вид у них был слегка растерянный, сомневающийся, будто они не знали толком, чего им надо, но при этом имели такую бойкость речи, какая свойственна людям, уверенным в себе на все сто.
– И все же, что ты чувствуешь, когда убиваешь?
Белый осторожно обнял девушку и впился долгим поцелуем в податливые губы. Затем отстранился на мгновение и произнес:
– Отдачу чувствую. А потом кордановую гарь.
Человек в нем умер гораздо раньше. А это.. всего лишь оболочка. Бездушная. Пустая.
мужчины признавали за ней редкое качество в одинокой женщине — ставить на стол вино, о котором ее гости с признательностью вспоминали на другое утро.
Преодолев огромное расстояние и тысячи опасностей, «железный пират королевы» вез просто огромную добычу. А вслед ему неслись проклятия ограбленных вдов и сирот. Так всегда делалась человеческая история.
Дело ведь не в том, сколько часов вы проведете с детьми, а в том, как вы их проведете.
Но есть в мире непреложный закон, и он гласит: «Окончание одного пути есть всего лишь начало другого».
Творческая сила природы всё же превышает разрушительные инстинкты человека.
Алчные критики разделывали меня, разбирали на части, нарезывали ломтями, точно колбасу, и за полночь закусывали мной.
Хочешь зарезать шутку — попроси объяснить ее.
Армянин, называвший себя греком, он подтвердил мне правоту поговорки: «Змее верь больше чем еврею, еврею верь больше чем греку, но никогда не доверяй армянину».
Оу-у, так вот ты куда ходила! – неожиданно озарилась идеей Хиткович. – Собирала траву для отвара. А где ты нашла свежий труп?
Я даже из-за ширмы выглянула. В глубине души я, конечно, верила, что Хиткович так шутит, но судя по горящим интересом глазам, она действительно верила, что ночью я жгла чье-то тело, а потом собирала крапиву.
Застенчивость — удел того, кто почему-либо чувствует, что он хуже других, а иногда — симптом ленточного червя, который доставляет такое беспокойство, что поддерживать светскую беседу становится невозможно.
Когда тебе двадцать, и к убийству, и к смерти относишься куда легкомысленнее, да и вся жизнь кажется игрой, которую, если что, можно начать заново. Неслучайно все армии мира укомплектовывались вчерашними школьниками. А вот распоряжался играющими в войну юнцами тот, кто умел видеть в тысячах дерущихся и гибнущих людей - синие и красные стрелочки на картах. Тот, кто умел забывать об оторванных ногах, о вывороченных кишках и разваливающихся черепных коробках, принимая решение пожертвовать ротой или полком.