– Милая, – заявил он неподражаемо торжественным тоном, – мир не видел большего подкаблучника, чем я. Тебе всего лишь надо меня слушаться.
Знаете, господа, как узнать, что время идёт историческое? Просто всего происходит очень много и быстро.
Молитва без веры — пустые слова.
Самыми постоянными законами Вселенной остаются случай и ошибка.
На самом деле она боялась. Ей казалось, что там, в подземных тоннелях, где она была вместе с Альфредом, она заглянула в щелку и увидела кусочек Истины. Истину нельзя просто так вот взять и найти. Истина велика, глубока, необъятна и бесконечна, и всю ее ты никогда не познаешь. А увидеть лишь часть и принять часть за целое значит сделать Истину ложью…
Вы пытаетесь узнать ответы на свои вопросы у кого-то. Ищете их непонятно где. И все равно не верите тому, что находите, и тому, что говорят. Так не ищите ваши ответы вовне. Ищите их внутри себя. И те, что вы найдете, будут верными.
- Так, - медленно произнесла я, - сегодня будет скандал. - Сегодня я занят, нежная моя, - мгновенно ответил кесарь.... - И чем же вы будете заняты, позвольте поинтересоваться? - собственно поинтересовалась я.... - Пришлите ко мне вашего секретаря. - Зачем? - холодно спросил император. - Внесу в ваше сегодняшнее расписание мою истерику, ваше императорское величество. ... - Истерика неизбежна. Но так как в данный момент мне есть чем заняться, мы перенесем ее на время ужина. И мне совершенно плевать - заняты вы сегодня или нет. Ко всему прочему я планирую сегодня как минимум три скандала. Для первых двух повод уже имеется, для третьего - найду.
Традиционность метода еще не означает, что он плох, скорее что надежен
«Смерть не так страшна сама по себе, как страшно осознание ее неизбежности.»
Воина можно ранить, но обидеть его – невозможно. Пока воин находиться в соответствующем настроении, никакой поступок кого бы то ни было из людей не может его обидеть.
...все равно чего-то не хватало: может, семейных летних обедов на улице, под старой, ныне спиленной грушей – на молодую, с нежной кожицей, отварную картошку, час назад выкопанную, сыплется порезанная зелень с одуряюще-божественным запахом, дядька под слегка укоризненными взглядами жены и ее сестер достает литровую бутылку с розливным пивом, жестикулирует надетой на вилку картофелиной, рассказывает что-то невероятно смешное с абсолютно серьезной миной – а вокруг буйство летних красок и запахов, а внутри ощущение уюта и спокойствия, ощущение, что так будет всегда…
Я часто думаю о том, как различны люди, выросшие на одной земле, ходившие в те же школы, повторявшие те же слова.
Моё участие в воспитании отпрыска ограничивается торопливыми поцелуями, строгим: "Ну разве так держат рогатку? Дай, покажу… И не смей стрелять по людям, пока не научишься, не позорь семью!" и объяснениями с няньками.
Иногда в голову лезут дурацкие мысли. Типа, действительно ли я люблю сына. Люблю, дело не в этом. Просто я плохая мать, занятая вместо игрушек и пелёнок трупами и беготнёй по свидетелям.
Но всё же не настолько плохая, чтобы не обратить внимание на деловитого сына, топающего по коридору в направлении моего кабинета.
- Любовь!
- Да, любовь, которая есть не что иное, как возвышенное чувство собственности, а ревность - это страх потерять то, что дорого.
- Фи, какая гадость! Собственность!
- Видите ли, это взаимная собственность. Возлюбленные принадлежат друг другу.
Посеешь поступок - пожнёшь привычку.
Посеешь привычку - пожнёшь характер.
Посеешь характер - пожнёшь судьбу.
Жизненная наука заключается в том, что никогда не надо сдаваться раньше конца.
Вы – хищный зверь, запертый в клетке, прутья которой не неподвижные прочные предметы, которые можно глодать или о которые можно биться в отчаянии головой, пока не напьетесь вусмерть виски и не перестанете изводить себя. Нет, эти прутья – конкурирующие представители вашего собственного вида, в среднем как минимум такие же изворотливые, как вы, вечно перемещающиеся, так что вы не способны их пришпилить, готовые без малейшего предупреждения поставить вам подножку, дезориентирующие вашу личную среду, пока вам не захочется схватить пушку или топор и превратиться в мокера.
Всегда трагедия, когда умирает кто-то молодой, у которого вся жизнь впереди.
(Об Аркадии Гайдаре)
…Гражданскую войну заканчивал он у границы дале-кой Монголии. Во главе сводного конного полка добивал последние банды белых. И вот там частенько монгольские всадники искали у них защиты и помощи от налетов белых. Прискачут, бывало, монгольские партизаны и спрашивают:
- Нужно командира! Где ваш командир?
А командир у них называется «гайдар», по-ихнему «всадник, скачущий впереди». Ведь все они конники и испокон веков воевали в конном строю. И наши бойцы не раз, указывая на своего красного командира, говорили:
- Вот наш гайдар!
И стало это вещее слово прозвищем. А что, если взять его вместо прежней фамилии?
Пишет книжку не просто писатель, а гайдар-командир…
Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений.
— Такое под силу немногим. В наши дни это что-то вроде забытого искусства, даже на Юге. Наблюдать за тем как течет река, — все равно что нюхать розы.
Ненавижу легенды. Самые лучшие из них непременно пишутся кровью
“Ночью — страх, а днем — бесконечное притворство, лихорадочные усилия доказать свою преданность Системе Лжи. Таково было “нормальное” состояние советского гражданина”, — писал историк Роберт Конквест.
“Террор 1936–1938 годов был почти исключительно ударом властей по собственному населению, и практически все обвинения против миллионов жертв были фальсифицированы. Сталин лично отдавал приказы, вдохновлял и организовывал эту операцию”
— А как нам тебя называть, девушка? Тебя, зовущую с неба демонов для спасения своей жизни.— Эти женщины охраняют долину. Они пришли бы на помощь каждому, кто умеет их звать.— А как нам называть тех, кто умеет звать?— Не знаю.— Что ж, думай, — сказал он. — Пока не вспомнишь слово «ведьма».
Я человек мирный, батюшка, покуда жив был, учил, что женщин обижать негоже. Но вы ж, девочки мои, кошмар ночной, вы ж бесы в джинсах, с вами по-хорошему — вы на шею сядете, особенно теперь, когда втроем так внезапно поладили. А подкуп — самый действенный способ, всегда был и навек останется. Главное — знать, чем подкупить, и уйти вовремя. Сами прибежите, да еще просить станете!