«Ника, если мужчина дарит цветы, это ещё не повод считать, что ты ему нужна. Скорее всего, это ему от тебя что-то нужно!» – говорила бабуля.
Элис, все мы совершаем ошибки. Такова жизнь. Но в наших силах не позволить уже совершенной ошибке перерасти в фатальную, способную эту жизнь окончательно поломать.
Родителей не выбирают, родителей мужа тем более. Только его самого...
Любовь вовсе не так прекрасна, как говорят. Любовь – самое ужасное чувство на свете. Если бы я не любила Тома, то не ощущала бы себя так, будто мне вырвали сердце из груди. Я видела лишь один выход – перестать чувствовать. Навсегда.
– Прежде чем поднять их в атаку, политкомиссар произнес пламенную речь, которая кончалась так: «Видите вон ту высоту? Она нужна Республике». А знаешь, что ему ответил один? «Ну, раз ей нужно, пусть бы сама и отбивала».
Переводить всегда непросто. Переводить – это чуточку искажать, мухлевать, продавать одну фразу за другую. Переводить – это один из редких видов человеческой деятельности, когда ты вынужден врать в деталях, чтобы донести правду в целом.
– Ты ведь не делаешь ничего, что бы не хотела? – щурит зелёные глаза брат. – Делаю, – признаётся Аделаис. – Ещё как делаю. Изо всех сил держу дистанцию, хотя хочется мне совсем другого!
По вентиляции мы медленно, но усиленно и удирали от неприятностей. Сильных таких, впечатляюще мускулистых и жаждущих продемонстрировать на практике не только все удовольствие от поцелуев, но и то, насколько приятно девушкам начинать беременность.
Отец всегда говорил: «У семи нянек дитя будет с гиперопекой. А она – ржа, которая разъедает характер». А папа, как истинный магомеханик, был сторонником антикорозийных мер.
Вот ведь неисправимый оптимист! Этот рыжий двуликий был из той породы гадов-жизнелюбов,которых обещаешь за их фонтанирующий позитив сжечь на костре, а они кричат : «Ура! Ну наконец-то появится откуда прикурить!"
Лицемеры ! Различать лица неба вы умеете , в знамений времен не можете
– Как ты тут без меня, расскажешь? – перевожу тему в более конструктивное русло.
– Плохо, очень плохо, – страдальчески вздыхает Нюся и опускает глаза. Если бы я не знал, какая она отличная актриса, непременно бы поверил.
– Что случилось? – на полном серьезе интересуюсь.
– Никто меня не балует, как ты. – Дочка прищуривается и лукаво улыбается.
Будь, что будет! Всё проходит. (Остаются последствия.)
— Будьте, как дома, располагайтесь, — сказала она так, как если бы это значило: «Никак не пойму, зачем вы здесь нужны».
Из глупости животного страха все цапают друг дружку за жопы в улейных ячейках выживания.
Бить надо кулаком. И в нос. Будет много крови, опухшая морда и горбинка на память.
Я бы предпочла валерьянку. На спирту. И внутрь. Десять капель на бутылку, и плевать, что обычно я не пью.
Все как обычно – что ни случись – всегда вокруг полно людей, а никого рядом.
Не там ад, где черти – там он, где люди.
Честолюбие, которое у других людей похоже на собаку, постоянно кусающую их за пятки, у Казачинского скорее напоминало котика, который свернулся клубочком и большую часть времени мирно спит.
- Всех бесит, если ты отличаешься от других. Тогда у них просыпается ощущение, что ты чем-то лучше. А это не прощается никому.
"Делай что должен и свершится, чему суждено..."
Ты же понимаешь, что сомнения ни к чему хорошему не приводят.
Где моя гордость, которой я так гордилась? А разве она сделала бы меня счастливее. Разве гордость утешила бы меня холодными ночами? Она подарила бы мне наслаждение, которое обещали его руки, губы, глаза и слова?
Лучше испытать все это с ним. Чем страдать от того, что отказалась.
Я-то думала, что меня нельзя удивить, нельзя сбить с толку и лишить равновесия. Оказывается, это так просто. Надо лишь сказать пару нужных слов и всё… я уже готова забыть обо всем, слепо доверившись чувствам.