Дед поднялся и пошёл разбираться. У няни сегодня выходной.
– Мальчик нужен, – вздохнула подошедшая Дунька. – Деду совсем некого воспитывать.
– Нужен, – согласилась я. – Пошли чай пить. Может, вина?
– Нет, спасибо.
Дверь на кухню плотно прикрыть – пусть скандалят без нас. Заварить свежего чая. В глубине стеклянного чайника раскрывается цветок. Красиво.
– Сколько недель?
Дунька от вина по выходным привычки отказываться не имела.
– Семь…вчера только узнала, Кириллу не сказала.
– А у меня восемь…мальчик нужен.
– Нужен, – улыбнулась Дунька.
— Какое тебе до нее дело. Она не твоя дочь. Мы тебе не родные.
Резко вскинул голову и посмотрел на меня глазами полными яростного отчаяния.
— Я возвращаю долги….
— Думаешь можешь расплатиться?
— Нет, думаю, что просто могу помочь.
«Любит он тебя, я сердцем материнским чувствую, что любит». И ошиблась…не любил он меня. Нам всем так казалось, но все же не любил. Что-то иное было между нами может быть оно и стало бы настоящей любовью, но не сложилось…Так бывает. Взаимность слишком большое счастье, чтоб с каждым случаться. Мне не повезло.
Безвыходное положение — это когда контур твоего тела обвели мелом, — парировал Джером, и не подозревая о перипетиях сегодняшнего вечера.
Осторожней, Анютка, мужчину нельзя любить слишком сильно. Оставь кусочек себя себе. Не отдавай целиком и полностью.
Улыбается. Мамочка, какая же ты красивая, когда улыбаешься. Я так соскучилась по тебе.
— Не могу мам. Он уже все забрал. Меня там нет
— Не говори такие страшные вещи.
— Что ты, мама, там есть он. Везде во мне внутри. Особенно тут. Где сердце.
— Когда внутри так много кого-то может стать очень пусто и больно, когда вдруг окажется, что его там никогда и не было.
Я его кожей почувствовала, каждой клеточкой своего тела. Запах его узнала. Он не изменился за столько лет. Тот же парфюм, тот же аромат дорогих сигар и его собственный. Тот самый, который невидимым клеймом остался на коже, въелся в волосы и в мозги. Ненавистный запах предателя. Сердце кольнуло такой болью, что я стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладони и чувствуя, как больно дышать становится рядом с ним. Нет, у боли нет срока давности.
. — Тебя так волнуют деньги?
— Нет, не волнуют, — фыркнула я. — Они меня, наоборот, очень успокаивают.
– Так хочу тебя… – хрипло прошептал он, целуя скулы. – Так… с ума схожу. Моя… – обхватил моё лицо ладонями, поедая жадным взглядом. – Если ты будешь трогать других вампиров своими шаловливыми пальчиками, я сверну тебе шею…
Улыбка растянула губы.
– Влад. Угрозами девушку не впечатлишь.
-— Конечно, облизывала, — согласилась я. — Ты ж меня знаешь — хлебом не корми, дай только жабу облизать. Вот как вижу незнакомую жабу, так сразу слюнки текут.
В случае самостоятельной прогулки гордость не страдает, ее дурость кормит
Ложь, причем в худшем ее варианте, который называется самообманом. Маленькая сладкая пилюля, которая искажает реальность.
Когда рядом умная и сильная женщина, ты спокойно можешь свалить на нее семейные дела и заняться добычей мамонтов. А в пещере все будет хорошо, уютно и спокойно. Это с дурочками приходится вечно следить, как бы они чего не натворили, а с умной женщиной дергаться не стоит.
Там, где начинаются интересы государства, резко заканчиваются интересы отдельных личностей. А все вопли о счастье для каждого, слезинке ребенка и неуходе обиженных…
Почему, почему, почему…
Вот из этого вопроса и растет зависть. Все видят результат, и никто не думает о тех трудах, которые приложены. Да и человек не всегда любит рассказывать, как он полз к успеху. Как обдирал колени, как срывал ногти в попытках подняться, как вылизывал языком полы и нужники… в переносном, конечно, смысле, но ведь с того не легче?
Двери припереть, пленников увязать еще раз, сунуть в рот по кляпу – и пусть лежат. А теперь поискать что-нибудь интересное.
Да, в том самом смысле.
И компромат, и что-то маленькое и ценное лично для меня. Я обязана получить компенсацию за моральный ущерб… очень мне эта американская идея нравится. У них, конечно, и глупостей полно, та же толерантность или политкорректность… ясно же, дурак и сволочь – это понятия вне расы и национальности. Они и среди белых, и черных, и желтых есть. А заодно среди голубых и розовых, оранжевых – и фиолетовых в коричневую крапинку. Важно ведь не кто ты, а какой. А если ты дурак и сволочь, так хоть ты негр, хоть ты гей, но ты все равно не поумнеешь и не станешь хорошим. И точно так же если ты умничка и настоящий человек с большой буквы, то плевать всем на то, что ты негр и гей. Хоть ты кто будь…
В шахматы играют по шахматным правилам. А если начнешь играть в покер как в дурака, то дурак там будет один. В зеркале.
.....они открывали интересное вместе. Она болела за него в футбольном матче. Он послушно бродил за ней в террариуме.
Когда я вернусь в Москву и Кирилл меня будет встречать, я тоже с разбегу стану на него прыгать, как этот мальчишка!.. И раз, и два, и… сколько захочется. А он будет обнимать меня и прижимать к себе, и я буду чувствовать его запах и вкус, единственный на свете.
…Я не буду об этом думать. Не буду, и все тут. Где здесь стоянка такси?..
— Ты не захлопнула дверь перед моим носом, — мурлыкнул, продолжая целовать. — Значит, у нас есть будущее. Так что да, доволен.
— Будущее? — удивленно переспросила я. — Какое, интересно?
— Совместное, — шепнул на ухо Ромка. — Одно на двоих.
Сердце на миг остановилось. Я рвано вдохнула и резко выдохнула.
Женщины глупые существа, помешаны на браке и семье. Даже если и уверены, что роль жены не для них.
— Привет! Я к тебе с вещами.
Ромка вытянул руки, демонстрируя цветок и щетку. Я пропустила его в дом, не сдержалась и выглянула за дверь. Почему-то казалось, что на лестничной клетке стоит пара чемоданов с этими самыми вещами. Ромка проследил мой взгляд, расцвел лукавой улыбкой от уха до уха.
— А где вещи?
— Вот, — он помахал перед моим носом руками.
— Это все? — спросила, не зная, как реагировать.
Шутка? Или он серьезно?
— Ах, да! — Ромка всучил мне розу. — Забыл.
Из кармана пиджака достал тюбик зубной пасты.
— И еще это!
— Я не дам тебе пользоваться своей бритвой! — предупредила по дороге в гостиную.
— Эту фразу должен говорить мужчина, — раздалось из ванной.
— Забыл тебя предупредить на счет пятницы, — ответил Роман.
— Слушаю.
— Должен тебе предупредить, только без обид, но я не буду заниматься с тобой сексом на втором свидании, — совершенно серьезно заявил Валишевский. — Я не такой.
— Заметано, — повторила его словечко и положила трубку.
«Никогда не смей показывать другим свою слабость», — учила меня тетя Полли.
«Всегда держи спину прямо и улыбайся», — повторяла она изо дня в день.
Люди не умеют терять, не хотят отпускать. Наивно думают, что в этом мире что-то им принадлежит. Мы приходим одни и уходим одни. И единственное, за что стоит цепляться — это мы сами. Потерять себя — вот что страшно.
— Да не суетись ты! Она же изначально русская женщина. Ей гранату не давай, порежет на кусочки, как лимон и подаст к чаю. Справится она со всем.
На промысел пошли мы вечером. Я аж подпрыгивала от нетерпения. Прокрались в комнату без проблем. И первым делом мы раскидали рыбку, в самых недоступных местах. И пошли в гардероб. Ножницы были у обоих. Я аккуратно вырезала фигурки на юбках. А Элиас просто разрывал платья на куски. Ну и пусть. Лучше пусть тут пар выпустит, чем пойдет к ней. У меня чувство, что она ведьма. Сама красавица необычайная. Глаз не отвести. А душа прогнила напрочь. Аж подташнивает. Когда она рядом.