— Аня, оставь её в покое. Если она не оправдывает твоих надежд, это не её вина, а твоя. Не взваливай на ребенка груз своих амбиций.
— Умница, Кир. Я очень постараюсь не оставить нас нищими и безработными. Но, если что, помнишь, как там говорят? С милым рай и в шалаше.
— Угу, если шалаш взят в аренду где-то в Доминикане, — буркнула я, пытаясь подавить довольную улыбку. Но та, зараза, все равно вылезла наружу, сдавая мое на все согласное настроение с потрохами.
— Я девушка строгой морали, смотреть можно, а трогать ни-ни. Только если женишься и перепишешь половину имущества.
— А не великовата цена? — опешил дизайнер.
— Это все в знак вечной любви, чтоб я не сомневалась в чувствах. А доверие между любящими людьми бесценно!
Эскин громко хмыкнул.
— Пожалуй, отложим столь близкое знакомство до лучших времен, — грустно вздохнул Велье. — Мне жениться пока рано, к тому же не верю, что ты сможешь любить меня сильнее, чем я сам.
— А по какому поводу стриптиз? — зевнув, я легла на бок, чтобы лучше все рассмотреть.
Шеф не смутился ни капли. Замерев буквально на миг, он сел на кровать и все-таки разделся окончательно. Только после этого сообщил, чуть обернувшись:
— У тебя диван старый, пружины впиваются прямо в… везде.
— Эскин, — зашипела я, — твою мать, не смей трогать мою мать...
Но было поздно. Родители точно обладали неким чутьем, потому что,стоило нам переступить порог за калитку, как они нарисовались рядышком. Такие милые, обоятельные и внушающие доверие: мама с ножом и папа с топором.
— Точно продует, — согласился Минаев, глядя на меня в упор, — ты так возмущенно ноздри раздуваешь, что мне и правда прохладно стало. А согреться не с кем.
— Как это? — я погрозила ему пальцем. — У тебя невеста. Марина Викторовна.
— А ты как же? — ухмыльнулся он.
— А я - ошибка. Случайность. Больше не повторится.
— Думаешь?
— Гарантирую! — сжала ладонь в кулак, показала ему: — Я кремень. Больше не пью, так что…
Вид уравновешенной, все понимающей женщины-мечты давался тяжело, проще было бы послать его немедленно, запереться и порыдать. До прихода Эскина как раз оставалось минут двадцать, и я бы успела выплеснуть негатив в подушку. Но вот беда - до жути хотелось услышать те самые слова. Безотлагательно. Сегодня. Сейчас.
Я первой ушла в ванную, закрыв дверь на щеколду изнутри. Снова появилось куча сомнений и желание постучаться головой об стенку. Неужели он не бросил Марину? Просто напел мне всякой фигни о том, какой несчастный, а я и довольна... Сама выводы сделала, сама обрадовалась. Что ж, сама и виновата…
— А сколько тебе лет? — вопросом ответил Макс. — Вот и считай.
— Издеваетесь? — я посмотрела вниз. — Роз здесь минимум пятьдесят.
— Ага. А тебе что, меньше? — Минаев широко улыбнулся. — Столько бубнят и переживают о своем будущем только леди за пятьдесят.
Бред. Тряхнув головой, приказала себе побыть мудрейшей женщиной по имени Скарлетт О’Хара и подумать об этом на трезвую голову. А лучше пойти дальше Скарлетт и не думать вообще!
— Марина Сергеевна, — приторно-сладким голосом отозвался мой спутник, сжимая свободной рукой протянутые к нему пальчики. Второй он по-прежнему держал меня. — Прекрасно выглядите, просто богично!
— Так просто или богично? Ты уж определись, а то я мучаюсь от непонимания, — засмеялась прелесть прелестная, чуть откидывая назад голову и опрометчиво открывая нашим взорам тощую шейку.
Так вот, теперь мой шеф со взглядом маньяка, обнаружившего одинокую жертву в темном лесу, замер напротив. Его глаза таинственно и совсем не по-доброму блестели, предвкушая расправу над слабой и заранее на все готовой мной...
Трое весьма немаленьких мужчин сидели за столом, уставленным пустыми бутылками, и пили молоко вприкуску… с кошачьим кормом. Если честно, я сначала не поверила глазам, а потом мой взгляд остановился на пустой пластиковой банке… Эти черти сожрали за несколько часов весь премиум корм, цена которого выше стоимости парной говядины. И не лопнули же.
– Я, между прочим, сегодня в костюме был. В новом,... – Игорек, ты же в новом костюме сначала спать улегся, – Бурсевич недоуменно пожал плечами. – А потом на пол упал. Он как бы и не новый был уже… с виду.
Не сможет пристрелить, значит, прикладом забьет... А потом, смахивая счастливые слезы, похоронит под самой красивой елкой...
Она сама была словно глыба льда. Сверкала на солнце, как хрусталь, но целовать ее решился бы только тот, кому не жалко первого слоя эпителия!
Не жертвуйте ничем. Ни нервами, ни здоровьем, ни жизнью. Вашу историю не воспоют в книгах. Она лишь займет пару абзацев в криминальной хронике.
На портрете был изображён красавец - мужчина. С голубыми, как бы так помягче сказать, гулящими глазами.
Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов.
Кто много терял, боится любить
- Зачем делать себе хуже?!
- Потому что лучше сделать уже не смогу.
Ненавижу мужиков. На вид весь из себя, а получше узнаешь - обязательно какое-нибудь дерьмо вылезет.
Я никогда не был ближе к БДСМ тематике, чем сегодня. Даже когда с одной моей раскрепощенной подругой отправился на вечеринку, чтобы погрузиться в Тему.
Не проникся. А сегодня, когда хрупкая на вид блондинка со светло-серыми глазами рявкнула мне: «Раздевайтесь!» я был готов не то что раздеться… но и выполнить все её последующие требования.
И не буду думать о произошедшем. Например, об этой Светлане, двадцати шести лет от роду, бывшей стюардессе в яркой униформе и маленькой шапочке...
Бл..ь! Вот зачем я посмотрел её личное дело? Кажется, у меня появилась еще одна фантазия…
Ада сама понимала, что лишена некротического обаяния Кристофа, снежной красоты Доны, опасной привлекательности Кэтрин и даже магнетизма ее собственного учителя. Но это не огорчало девушку. Зато с ней всем было легко, уютно, комфортно. Ее общество расслабляло и успокаивало. Как говорил когда-то Вольфгер — у Смерти много…