Дай нам законные права быть жестокими, разве мы от него откажемся?
Каждый способен добиться расположения, если только не брезговать лукавством, если все время говорить тупые, банальные, вызывающие тошноту слова, те, которые обычно человеку не дает произносить совесть. К счастью, у меня совести нет. Я их произношу
Он мой настоящий отец... а тот, другой, просто случайный человек, ненужный и неинтересный. Как там в известной шутке: одно неловкое движение, и ты уже родитель... Я - последствие неловкого движения.
Но так уж устроены были наши мозги и такая атмосфера царила в стране, что при слове «организация», да еще «тайная» в глазах у твоего собеседника загорался радостный огонек, и сразу было видно, что он, как и ты, давно ждет грузовика с автоматами.
“швейцарцы даже не удосужились обзавестись собственным языком, предпочтя вместо него исковеркать и без того самый нелепый из всех — немецкий.”
Интуиция штука, конечно, неплохая, но не всегда надежная.
Я как раз решала, заплакать или почистить ковер, когда в дверь позвонили.
Время от времени, подтверждая свои мирные намерения, раздавался треск пулемета..
"Лидия надеялась, что после всех страданий её близким уготовано что-то хорошее, хотя понимала: верить в справедливость по-детски наивно. Радостей в жизни мало, случаются они редко. Нужно быть мудрым и терпеливым и не спрашивать, почему всё именно так, а не иначе. По-другому душевного спокойствия не достичь."
Вот и все, я отдала свое сердце прямо ему в руки – сильные, надежные руки.
На мой взгляд счастье – это короткий период, когда одна неприятность в вашей жизни закончилась, а вторая еще не пришла.
За любой покоренной вершиной, будь то портьера или кухонная стойка, за любым предложением дружбы незнакомцу, за каждым интуитивным шагом в черной пустоте мира стоит чудо. И называется это чудо отвагой. Нет ни поводыря, ни тросточки, ни опознавательных знаков, предупреждающих о размерах или степени подстерегающей его опасности.
...в Средние века смех не одобрялся, отодвигался, откладывался на будущее. Он считался проявлением бесовского. Смеяться полагалось сатане.
невозможно на грешной земле всегда улыбаться.
Начинаем с чтения книг, а кончаем тем, что их любим.
Связь возникает через доверие...
Не смейтесь над своим мужем, это превращает в посмешище и вас.
...тебя, Большелапый, он боится, и даже очень. Когда ты появился у костра и взревел, он повернулся ко мне и спросил: «Это что еще за багровое пугало? Он у вас, похоже, самый горластый!» Я не знаю, что такое «пугало», но думаю, это от слова «пугать». Так что твой грозный рык в должной мере устрашил пленника.
Моя главная ошибка - я слишком часто делала, что скажут. А мнению тех, кто над нами властен, не всегда можно доверять.
– Маттиас, ты никогда никого не боишься? – спросил я, когда стражник скрылся из виду.
– Ясное дело, боюсь, – ответил Маттиас. – Чувствуешь, как бьется сердце? – спросил он и, взяв мою руку, приложил ее к груди. – Все мы боимся, – продолжал он, – но иногда нельзя это показывать.
Но Рут все равно. Она любит Брюса, Рода и Брайена. Всех этих стареющих рокеров с хриплыми голосами, с линялыми джинсами и молодежными прическами. Ей нравится, как они поют о любви, утрате и мрачном, бездушном сердце Америки, и все это звучит одинаково — гитарные аккорды бьются о стену звука, слова теряются в заключительном яростном крещендо.
Дай человеку любимое дело, и он счастлив, как заяц в капусте.
Я не доверяю людям, которые сами себе помогают. Как-то раз много лет назад я ушла из бара с приятелем приятеля — милым, приятным, внешне абсолютно нормальным парнем с квартирой неподалеку. После секса, когда он заснул, я начала изучать комнату и увидела, что стол утыкан стикерами с инструкциями:
Не парься из-за глупостей: вокруг только они и совершаются.
Если бы мы оставили попытки стать счастливыми, все бы наладилось.
Получай от жизни удовольствие — никто не уходил из нее живым.
К чему грустить! Улыбнись!
Если бы я вдруг нашла горку черепов с остатками волос, и то бы так не испугалась, как при виде этого назойливого оптимизма.
Мир принадлежит вам. Новое небо и новая земля. Но только, дети мои, пусть в вашем новом мире останутся свобода и сострадание… Это все, о чем я прошу.
У человека мысль может передаваться лишь во времени и пространстве. В пространстве, потому что ему нужна материя для ее передачи (книга, изображение, звуки речи), и во времени, потому что ему понадобятся долгие часы, чтобы прочесть эти страницы. Так создан человеческий разум, или, скорее, таким образам он ограничен: он не способен осознать что-либо из Всего. Он подчиняется закону последовательности. В данном случае это будет последовательность тем, глав, страниц, абзацев, предложений, слов, знаков, организованных в согласии со строгими законами грамматики. Вот видишь, снова законы! По аналогии с этим, для нас не представляется возможным думать о двух вещах одновременно. Попробуй как-нибудь, и ты увидишь — это очень наглядный эксперимент. Человек может совершать одновременно разные действия, но он не может раздвоить свои мысли. Они могут быть настолько близки одна к другой, как ты пожелаешь, но они неизбежно будут последовательны. В человеке все последовательно, и никогда одно не накладывается на другое. И чувства, и желания, и инстинкты — не более чем мысли.