Основа нашего жизненного сценария — то, как нас «запрограммировали» в ранние годы. Мы все хорошие, примерные дети, которые с готовностью принимают то, что нам говорят и проповедуют, как «правду».
..ложь, как лягушка, может раздуваться до такой степени, что ей ничего не стоит заполнить собой всю жизнь.
Что может служить причиной того, что мы цепляемся за злость? Что она нам дает? Достоинства злости заключаются в ее несомненных развлекательных качествах, точнее в ее ценности как возможного способа отвлечься. Кто злится, тому есть, чем заняться. Он концентрирует свое внимание на том, что его злит. Гнев отвлекает меня от моего собственного внутреннего мира, от того, с чем мне надо бы разобраться, от внутренней пустоты, от скуки, от чувства бессмысленности и одиночества, от собственного бессилия и беспомощности. Только немногие отваживаются разбираться со всем этим, хотя оно и скрывается в каждом из нас, являя собой часть нашего — человеческого — бытия.
- Все сложно.
- Все просто, - возразил я. – Когда ты подросток, перед тобой вся жизнь, а ты вместо того чтобы чувствовать свободу и все эти великие возможности, сидишь и думаешь: «Черт, Ваське родители купили крутую мобилу, хочу такую же». И понеслось… А ведь можно просто жить. Делать то, что любишь. Быть честным. Наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Каждой ее минутой. В мире все просто, Женя. Это тупые люди все усложняют. Вроде нас с тобой.
Он знал, что однажды к нему явятся ангелы его персонального апокалипсиса. Оставалось дожидаться, глядя на небо.
Ненавижу, когда мои движения сковывают, особенно ради моей собственной пользы.
– Сорри, я чуток опоздала, ребят. Люси, нормально будет, если я попрошу тебя вычистить контактный зоопарк? Да, работка не из самых приятных, знаю, но у тебя здорово получается тусить с пушистыми и симпатичными.
Счастливый человек – это богатый человек
Солнце словно исчезло с неба, ну да бог с ним. Удушающий сумрак царил в Осрунге. Среди деревянных строений бесновался огонь. Пламя вздымалось, и от него испарялась во рту слюна, пот стягивал лицо высохшей коркой, мерцал воздух.
Вон выпотрошенный дом – одной стены нет, половицы торчат в воздухе, окна таращатся в никуда.
Вот она, война. Очищенная от мишуры. Без надраенных пуговиц и блях, бравурных оркестров, бойких салютов. Без сжатых челюстей и ягодиц. Без речей, горнов и возвышенно-надменных идеалов. Вот она, раздетая донага.
Солнце, к примеру, ровно овца… утром выгони; к вечеру само прибежит.
В этом ключе хозяйственные службы просили меня также указать, что многие из вас, у кого на руках находятся излишки валюты США, желая убить двух зайцев разом в попытке избавиться от означенных излишков, использовали старые миллиарды в качестве туалетной бумаги. Несмотря на творческий характер такого подхода, он имеет два недостатка:
1) засоряет трубы и
2) является надругательством над валютой США, что квалифицируется по федеральному уголовному праву как преступление.
НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!
Присоединяйтесь к фонду туалетной бумаги своего офиса. Это просто, это гигиенично, это законно.
Счастливого фонда!
Мариэтта
Дачный поселок стоял на фундаменте из сосновых корней, и летние радости стояли на них и казались вечными, как сосны
— Этого не может быть, — сказала Ася. — Это просто сон. Люди не могут летать… вот так просто, сами по себе.
— Если бы люди не могли летать, у них были бы корни, как у деревьев, — серьезно сказал Еж.
А Горыныч улыбнулся:
— Привыкнешь.
Любые невзгоды можно пережить, придя за советом к близкому. Если невзгоды не разрешаются, значит, тебе не к кому приходить. Значит, ты одинок.
(о поражении в морской битве):
Франция потеряла десятки тысяч солдат. Придворные Филиппа IV так нервничали, не зная, как подать ему плохие новости, что решили доверить эту миссию придворному шуту.
— Наши рыцари куда храбрее англичан, — сказал шут.
— С чего ты взял? — спросил Филипп.
— Англичане не осмеливаются прыгать в воду в полном снаряжении…
Не для того, чтобы перемениться, начинают все с начала... Начинают с начала, чтобы поменять стол... Мы всегда думаем, будто ошиблись игрой: чего только не добились бы мы, с нашими-то картами, если бы сели за другой игорный стол.
Надо иметь немалое мужество, чтобы, уходя, обречь на забвение все, чем восхищался, ради чего жил и творил.
По-моему, это признак беспомощности собеседников — когда разговор сразу заходит о фильмах. То есть мне кажется, что о кинематографе уместнее поболтать ближе к концу вечера, когда уже исчерпаны все темы. Я всегда ощущаю неопределенное беспокойство, когда речь с места в карьер заводят о кино, это как если ты только что проснулся, а за окном уже смеркается.
-Кларисса точно знала, что любого, кто поднимет руку на ее дочь, она своими зубами загрызет. Медленно и с особой жестокостью.
Это - ее ребенок. И горе любому, кто тронет Джин. А тут? Да что ж, Резеда вконец ум потеряла? Если дочь к ней даже не поехала, не надеется на материнскую защиту?!
Вот где кошмар-то! Когда твой ребенок просит помощи у посторонних людей, зная, что ты ему... равнодушная тетка.
Человек с чувством стыда должен говорить спокойно, не с пафосом, как проститутка, или – или поэт. С тех пор, как мир стоит, никому бы не пришло в голову «ломать руки» от горя, если бы актеры не присвоили этому жесту такого пластического характера.
В худшем – последствия их применения потом определяли бы видные ученые чародеи, пытаясь понять, чего же это такое шандарахнуло и можно ли повторить эффект.
Чтобы забыть, нужно время. Чтобы забыть последнюю ночь, когда даже дождь не шёл. И мы разглядывали созвездия, потому что облаков на небе не было.
— Посмотрите на себя! — встав перед понурым строем, возвестил магистр. — Кто вы, адепты Академии Проклятий?!
Ну как это кто — будущие клерки, незаменимые сотрудники патрулей Ночной стражи, следователи, участковые… короче, никто, если честно.
— Где ваша гордость?!
Осталась за порогом данного заведения.
... хочу умеметь, что, как известно, безпроиграшный способ бегства из этого мира.
Сталкиваясь со смертью и темнотой, мы страшимся лишь неизвестности и не более того.