- Если держать детей все время под крылом, они никогда не будут готовы к настоящей жизни.
"We men often sacrifice ourselves, but only for a substantial cause. For you women almost any cause will serve. You love the sacrifice for its own sake, and that is because you are naturally noble."
"<...>следует наверное, повторить вслед за великим подражателем Кимпийцем: "Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрел его - в углу, с книгою"."
Каждый, кто общался с авшуркой хотя бы пять минут, мог с полным правом утверждать, что знает ее уже даже слишком давно и это знание нанесло ему неизлечимую душевную травму.
Казачий менталитет рекомендует беречь нервы, а значит, просто не замечать проблемы в упор, пока она не встанет во весь рост и не скажет: «Покусаю!»
Знать, когда уйти — одна из величайших необходимостей в жизни. Уйти прежде, чем откажут силы — для этого нужно уметь смотреть в лицо правде.
- Считать тебя коммунистом? - хмыкнул Андрей.
- Нет, - усмехнулся Игорь. - Если я не вернусь, значит, мне дали допуск, и я нашел себе занятие поинтересней, чем пошло бухать с тобой.
- Почему это пошло? - оскорбился второй волк. - Можно это делать аристократично, могу даже жабо нацепить. Хочешь, будем аристократично бухать на лошади в жабо?
- Лошади в жабо? Когда напялишь, пригласи, я поржу от души, - хохотнул Игорь, выталкивая приятеля из своего кабинета.
- Конь, - фыркнул Андрей.
- Жеребец! - наставительно ответил оборотень.
- Давай стучи копытами, альфа-самец, - хмыкнул его приятель.
В страхе жить нельзя. Можно только существовать. Да и то — недолго. Если страх будет стоять у тебя за плечом, постоянно нашептывая на ухо, он высосет из тебя жизнь. И не по капле, а шумными большими глотками, с причмокиванием.
Произведение искусства подобно прозрачному пакетику, полному глаз, и каждый глаз — точно такой же пакетик с глазами.
- Кажется, я умираю...- прошептала синими губами Помазанница Смерти и хрипло закашлялась,сплевывая на землю кровь.
- А в лоб за такие слова получить не боишься? Нет?!- грозно поинтересовалась я... - Эми,ты полежи пока,подумай над своим поведением,а я по-быстрому мочкану улыбчивого кошмарика и вытащу нас из этой попы мира!
Каждая проблема, которая к нам приходит, держит в руках подарок. Но мы не распаковываем эти подарки...
Нельзя воевать, не зная, почему или зачем.
Как бы я хотела никогда не полюбить его, вообще никогда его не встретить.
И вот так, во имя зыбкого, как туман, будущего, Матье лишал себя настоящего, как это часто, надо признать, случается.
Порой мне кажется, что я не создана для жизни среди людей. Мне бы необитаемый остров, где будут только мои книги, бумага да ручка. Где можно питаться со своего огорода и не надо ни с кем разговаривать.
Если существует тягость, которую ты хочешь возложить на подчиненных, первым подставь собственные плечи – и все послушно последуют за тобою. Издержки не будут нестерпимы, если люди увидят, что каждый из лучших граждан участвует в них такою долею, которая, говоря откровенно, превосходит его силы… Если общественным интересам ничто не угрожает, мы можем быть спокойны и за собственное добро. Предав общее дело, напрасно хлопотать о своем!..
Человек никогда не бывает вполне доволен.
Все познается в сравнении.
Просто они обучались на моем примере, а также на моей системе наград и наказаний.
Безнадежные варианты, возможно, соблазнительны, но редко приносят счастье.
Месяц июль принёс в Москву небывалую жару. Столбики термометра показывали сорок градусов в тени. Город тушился под крышкой пепельно-серого неба на раскалённой плите асфальта, и даже частые грозы не могли надолго смыть грязную пелену испарений. Машины с включёнными фарами казались призраками мегаполиса. Фонтаны, в которые нырял обезумевшие люди, не давали желанную прохладу. Опустела дачная летняя Москва, а оставшиеся в городе старались не выходить на улицу до наступления сумерек.
Прежде чем выйти из квартиры, Вадим Александрович подошёл к работающему кондиционеру и встал под ним, раскинув руки в стороны. Хорошенько замёрзнув, Алимов выключил кондиционер и вышел из квартиры.
— Довольно! — воскликнул вдруг Слизнорт, поднимая перед собой трясущуюся ладонь. — Право же, дорогой мой мальчик, довольно. Я старый человек... я не хочу слышать... не хочу слышать...
— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили ее, верно?
— Любил? — переспросил Слизнорт, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы ее и не любил. Такая храбрая, такая веселая... Ничего ужаснее...
— И тем не менее сыну ее вы не помогли, — сказал Гарри. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.
В обычных обстоятельствах человек, говоривший со мной подобным образом, не увидел бы следующий закат. По крайней мере мысленно я раздавала яды довольно щедрою рукой.
...А теперь она бездумно расточал свою жизнь, как будто эта жизнь была сплошным солнечным субботним утром.
...лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал.