Я нашел свою шерстяную шапочку и нахлобучил ей на голову, закрыв уши и лоб, но не глаза: не хотел, чтобы, проснувшись, она решила, что умерла или ослепла.
Теперь, когда Эшли тепло и сухо, я вспомнил о себе: мое дыхание участилось, пульс зашкаливал, боль в груди усилилась. Я спрятал руки в карманы куртки и улегся рядом с Эшли, чтобы ее тепло распространилось и на меня. Песик тут же принялся гулять по моим ногам, покрутился в поисках собственного хвоста и наконец угнездился между нами. По его виду можно было подумать, что он поступает так не впервые. Я уставился на засыпанное снегом тело Гровера.
Когда я зажмурился, пальцы Эшли нащупали сквозь ткань куртки мою руку. Я сел и увидел, как шевелятся ее губы, но слов не разобрал. Я подвинулся к ней поближе. Ее пальцы сжали мою ладонь, губы опять зашевелились.
– Спасибо…
Романтическая любовь среди дворянства намного чаще проповедуется, нежели практикуется.
Стая уважает силу, а не логические аргументы.
Что пользы человеку обрести все, если он потеряет душу свою?
Кто дорожит жизнью мысли, тот знает очень хорошо, что настоящее образование есть только самообразование и что оно начинается только с той минуты, когда человек, распростившись со всеми школами, делается полным хозяином своего времени и своих занятий.
Мне кажется, жизнь устроена неправильно. Я не люблю людей. А что люблю - не знаю.
Литературная работа - трудный хлеб, но писать все же намного легче, чем лезть внутрь обезумевшей коровы, чтобы вытащить теленка за ноги.
Не воображайте, что вы одиноки в своём безумии, ибо оно вообще свойственно людям.
Новые слова поднимаются на ноги.
Наблюдая за местными педагогами, я обнаружил, что они добиваются хороших результатов с помощью методов, далеких от передовых или инновационных. Вопреки моим изначальным ожиданиям оказалось, что в Финляндии обычно используют старый добрый подход: учитель регулярно объясняет школьникам новый материал.
Как я узнал в первый год работы в этой стране, в финских школах традиционно используются учебники. Даже первоклассники здесь обычно проводят много времени, выполняя упражнения из рабочих тетрадей по самым разным предметам. Я много часов наблюдал, как учителя по всей Финляндии ведут уроки, и часто видел в классах учеников, которые изучали учебники, вели конспекты и копировали в тетради текст, написанный мелом или маркером на доске. Эта картина преподавания, которую я получил, так сказать, «на земле», не соответствовала сияющему образу финской системы образования, созданному международными СМИ. Признаться, это стало для меня открытием, и поначалу я даже не знал, что и думать.
В итоге я пришел к выводу, что финские учителя так любят использовать учебники, потому что это помогает им распределить изучение материала по темам и урокам. Я обнаружил, что число глав в финских учебниках обычно соответствует числу уроков по тому или иному предмету. Так, например, если в течение учебного года всего запланировано 36 уроков истории, то разумно ожидать, что в учебнике по этому предмету также будет 36 глав.
Да, финские учителя не слишком творчески подходят к работе на уроке, и это может показаться парадоксальным, особенно с учетом их репутации: ведь считается, что они предоставляют детям на занятиях немалую свободу. Но, думаю, эта особенность придает стабильность их ежедневным усилиям и позволяет ученикам хорошо усваивать материал.
Будущее чем-то похоже на Мону Лизу. Всегда остается для всех нас загадкой.
Мне не нужно, чтобы все меня любили. Я всего лишь хочу, чтобы меня перестали считать лишней.
Пережить можно все - даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать. Попробуйте вышивать. Или мастерить абажуры из цветного стекла.
Клану надо – значит, сумеешь!
Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ.
Какое ж страшное слово - пока. Особенно во время эпидемии.
Все будет хорошо, а если не все хорошо, значит, это еще не конец.
Светлые головы — те, кто избавляется от фантасмагорических «идей», смотрит на жизнь в упор и видит, что все в ней спорно и гадательно, и чувствует, что гибнет. А поскольку жить как раз и означает чувствовать себя гибнущим, только признание этой правды приводит к себе самому, помогает обрести свою подлинность, выбраться на твердую почву. Инстинктивно, как утопающий, человек ищет за что ухватиться, и взгляд его — трагический, последний и предельно честный, поскольку речь идет о спасении — упорядочивает сумятицу его жизни. Единственно подлинные мысли — мысли утопающего. Все прочее — риторика, поза, внутреннее фиглярство. Кто не чувствует, что действительно гибнет, тот погибнет обязательно — он никогда не найдет себя, не столкнется со своей подлинной сутью.
На войне нет места жалости.
Приспособляемость организмов почти беспредельна…
Её лицо болело от тысяч улыбок, которые она раздавало за вечер
- Скажи — кайф? — спросил блондин, отстраняясь.
- Ой, мамочка, кругом одни психи, — не сдержалась я.
Легче стереть буквы, высеченные в камне, чем вернуть сказанное слово.
– Ты пишешь, конечно, и про Небесные Врата, и про «стадо карибу», но все это насквозь пронизано одиночеством, неустроенностью, цинизмом и страхом.
– Ну и что?
– А то, что никто не станет платить за то, чтобы полюбоваться на чужие страхи.
Жизнь - штука жесткая, Дэнни, ей на нас плевать. Не то, чтоб она ненавидела нас... нет, но и любить нас она тоже не любит. В жизни случаются страшные вещи, и объяснить их никто не может. Хорошие люди умирают страшной мучительной смертью и остаются их родные, которые любят их, остаются одни-одинешеньки.