Наше будущее не высечено в камне, и оно не свалится на нас, дождавшись своего часа, — наше дело его создавать. Давайте же вместе создадим его вдохновляющим!
Речь о другой войне, чью историю, вопреки расхожему мнению, пишут побеждённые.
Победители не пишут, а творят; а потом слагают о ней мифы.
"...Глубоко внутри меня есть какая-то часть, которая хочет быть хорошей. Хочет видеть хорошее. Хочет жить хорошо. Но каждый раз, когда я смотрю по сторонам, то вижу только плохое. Как будто пузыри зла вылезают из земли, и мы можем лишь обходить их стороной и надеяться, что они не лопнут прямо под нами".
Похоронили его честь честью. Гроб сделали из паркета; плитки сколотили гвоздями, на которых висели картины; вбили кирпичом. Когда повара несли на кладбище, я думал: «Его счастье, что он умер: ведь если б он это видел, он никогда не простил бы себе, что не додумался пустить на растопку паркет».
Идеалисты и циники жалеют друг друга, однако на самом деле и те и другие счастливы.
Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.
Некоторые люди делают фотографии, но я часто замечаю, что снимки заменяют этим людям память, и такие люди не в состоянии рассказать о своем путешествии без альбомов. Фотографии заслоняют и заглушают их собственные чувства.
Цель любого выступления — не последняя нота. Цель — скорее момент, когда последняя нота закончилась. Это дерево, а не платформа.
Поневоле, обманутые собственными глазами и мыслями, люди лгут чаще, чем нарочно.
Суеверия везде случаются, и народ верит в чудеса и приметы даже в самом развитом обществе.
Богуна придавило и душило другое: он не чувствовал силы своего батальона. Не умения перебегать под огнем, залегать, перекатываться, кувыркаться, прикрывать дружка дружку и прицельно стрелять, не всего того жизненно важного, чему он худо-бедно успел их научить, а той силы, которая… в общем, духом зовется. Та голодная, ясная ненависть к русским, которую впрыснули в их молодую горячую кровь, то опьяняющее чувство своего железного могущества, которое возникло на Майдане, с волшебной быстротою были смыты огнем ополченских «утесов» и «дэшек».
..большинству из нас эмоционально проще сказать "я в бешенстве", чем "мне обидно". Любому приятнее быть сильным, чем уязвимым.
Убийства в Уилбруке были редкостью, а серийные- и подавно.(Чендлер)
Любая суета – это гарантия полного провала.
Любовь заставляет людей убивать и делать другие страшные вещи без оглядки на то, что при этом с ними станет.
Успех не достигается одним планированием. Надо уметь думать.
Everybody has problems. Some people just hide their crap better than others.(У всех есть проблемы. Просто некоторые скрывают свои делишки лучше, чем другие.)
И он так наслаждался своими горестями, что не в силах был допустить, чтобы какая-нибудь земная радость или раздражающее веселье вторглись в его душу; он оберегал свою скорбь, как святыню.
В конце концов, это и есть задача настоящего папочки - показать своим детям все, что есть в жизни лучшего, не правда ли? Кажется, нет, потому что за эту неделю я начал осознавать нечто очень важное, что раньше мне мешала понять жизнь богатого и влиятельного человека: моим детям было наплевать на роскошь и на миллионерский образ жизни. Они просто хотели быть со своим отцом. Они просто хотели быть уверены, что он безоговорочно любит их и всегда будет любить. Это были простые истины, но как же мне трудно было осознать их!
«мы были на самом дне, когда снизу постучали».
понимать прошлое необходимо, чтобы создать лучшее будущее.
Все в этом традиционном кабинете, казалось, внушало ему великие принципы управления государством, остающиеся неизменными при любой перемене режима,— хитрость и смелость
страх сковывает, лишает умения мыслить логически, заставляет биться и метаться в своих оковах - до сорванной кожи, до крови на руках, до безумия... пока не остается только загнанное животное.
Даже - не человек.
- Ну-ка, посмотри на меня с нежностью! - потребовал Аспен.
Я попытался посмотреть с нежностью.
- Мне страшно, если честно, - вздохнул Аспен, поднимая брови. - Такое чувство, словно ты вспомнил, что у тебя где-то есть свободное место в саду, где можно закопать труп. Можно ещё нежнее?
Я вздохнул и стал пытаться смотреть нежнее.
- Жуть какая, - поджал губы Аспен
Не так сложно завоевать мужчину, как потом постоянно кормить его в плену.