Что касается мозга, сознание – это способ для миллиардов нейронов увидеть себя как единое целое, способ для сложной системы посмотреть на себя в зеркало
Еще будучи пушистым котенком, Пит выработал для себя простую философию, согласно которой я отвечал за жилье, еду и погоду, а он – за все остальное. За погоду он взыскивал с меня особенно строго.
Лорд напрягся и, приподнимаясь на локтях, поинтересовался: — Не боишься? Вокруг лес и ни единой души на пару километров. А если я тебя изнасилую и брошу где-нибудь здесь? — Но ты же этого не сделаешь, — Я не задавала вопрос, я сказала твердо, полностью уверенная в своих словах. — Значит, в тебе отсутствует и чувство самосохранения, — поднимаясь, произнес лорд и легким движением поднял меня, подталкивая к вороному жеребцу.
Пока ты двигаешься - ты живёшь. Это правило действенно для акул и партизан.
– Нас вырастили роботы, и мы отлично разбираемся в программах, но ни фига не понимаем во всех этих штуках про любовь и мужа с женой, – невозмутимо заявил один из близнецов.
– Да что тут понимать? Муж – это человек-мужчина. Жена – это человек-женщина. Они любят друг друга, живут вместе, и у них бывают дети, – быстро и лаконично пояснил Жак. – Так принято у людей. Так лучше выживать, так интереснее жизнь. Так ты живёшь по-настоящему, и после тебя останутся люди, которых ты любил.
– А зачем? – тут же спросил один из близнецов. – Какая тебе разница, кто останется после тебя?
– Для всех есть разница. Когда ты кого-то любишь, твоя жизнь полная и интересная. А когда ты никого не любишь, тогда незачем жить, и ты проиграешь, – ответил Жак. – У всего в жизни есть свой смысл и своё наполнение. У каждого есть своё предназначение. И у каждого есть своя судьба.
Через несколько месяцев работы у мистера Нуна мне уже кажется естественным не переодеваться по часам. Мне приятнее носить дома платье какого-нибудь незатейливого цвета и не таскать на себе штаны все время. Вне дома - одно дело, внутри - другое. Винона об этом ни слова не говорит. Как будто видит только мое лицо, а не, что на мне надето.
Само собой возникало ощущение, что можно решить все мировые проблемы, если обзавестись «комбинированным токарно-фрезерным станком» или «универсальным торцевым ключом».
Несколько минут темноты, хотя, на самом деле, пролетело несколько часов, и вот уже пропала тяжесть в голове; мысли, хоть и сумбурные, но, чувствуются, не стоят на месте. Красота! Некоторые не любят просыпаться — дураки, нужно просто научиться правильно чувствовать этот момент. Да и не проснуться утром, полагаю, мало кого обрадует.
мы надеваем разные маски для окружающего мира и никогда не показываем своего настоящего лица
Числа гораздо проще людей.
Некоторые люди любят животных, но не испытывают подобных чувств по отношению к себе подобным.
— Потому что дети — это не отношения. Это кровь. Продолжение рода. Единственное, что останется, когда меня не станет. Мой отец оставил мне компанию. Я хочу оставить своим детям больше — не только деньги, но и наследие.
— У тебя есть мечта? — вдруг спросил Андрюша, глядя на своего зайца.
От неожиданности я чуть не уронила весь кусок в воду. Конечно, у меня была мечта. Я хотела стать смотрителем маяка. Купить кучу книжек и запереться с ними в каменной башне с прожектором. Но я никому не говорила об этом. Да и как это сказать? Ведь любой нормальный человек спросит: «А что для этого закончить надо?»
В мужском шовинизме тоже прошу меня не обвинять. Просто мне больше нравится, когда мужчины ведут себя по-мужски, а женщины по-женски.
– Ах, не говори ты мне о современном оружии! – возразил Поль Поттер голосом, в котором так и звучала нотка злопамятства. – Оно, видишь ли, не убивает. Вспомни госпиталь под Ледисмитом. Гуманная пуля… Ну нет! Пуля моего «роёра» не знает пощады. Тот, в кого она попадает, обречен. Да вот, можешь сам убедиться… Видишь того офицера, налево от нас?.. Да, да, того самого, что взмахнул саблей.Офицер, о котором говорил Поль, находился на расстоянии не менее пятисот метров. Несмотря на это, острое зрение молодого бура уловило даже движение его руки. Поль слегка приподнял дуло старинного ружья, секунды три прицеливался и спустил курок. Раздался сильный выстрел, и когда густой дым рассеялся, Сорви-голова, не отрывавший глаз от бинокля, увидел, как офицер судорожно схватился рукой за грудь, замер на секунду и грохнулся, растянувшись ничком.
Когда я выбираю кандидата, то руководствуюсь не тем, что данный субъект будет лучше работать, а тем, что он больше понравится клиентам. Я нахожу для них достаточно хорошую голову, сидящую на таком теле, которое бы их устраивало. Судить о первом они сами не в состоянии, зато второе могут видеть собственными глазами. Как богатенькие так называемые ценители на Дианиных вернисажах — им не хватает образования оценить портрет. Зато подпись художника они прочесть в состоянии. В мире множество людей, которые платят бешеные деньги за плохие картины хороших художников. И за посредственные головы на рослых телах.14.09.2013, суббота
Как не поверить, что весь мир из глины вылеплен? И человек — тоже небось склизким бесформенным комом приходит в мир, а мир его лепит. А потом человек лепит мир.
-Дехто вважає, що може жити, ні від кого не залежачи.Вони думають, що їхнє щастя залежить тільки від них. Це величезна ілюзію.
Релігія - це теж зброя. Що вже казати про релігію, котра поріднилася з владою?
Если бы мы жили тысячу лет, - замечает Дж., - то каждого из нас хотя бы однажды объявили гениальным - не в силу возраста, а потому, что даже незначительные таланты и способности когда-нибудь да совпали бы с тем, что в конкретный момент времени считается признаком гениальности.
Только подумай: когда ты приходишь на свидание, мужчина знает, что вы оба – на рынке. Он понимает, что ты оцениваешь его как потенциального бойфренда или мужа, и он тоже оценивает тебя.
– Смерть – это свет, – беря меня за руку и привлекая к себе, произнес магистр. – А жизнь? – не удержалась я от вопроса. – Жизнь зарождается там, где темно, – меня подхватили на руки, – и тянется к свету, к смерти. Так происходит бесконечно. Смерть начинает жизнь, жизнь начинает смерть, вечный круг.
Когда мне было двадцать, я считал, что люди, перевалившие тридцатилетний рубеж, балансируют на грани старческого слабоумия. Теперь же мне чудилось, будто я болтаюсь где-то по середине между юностью и дряхлостью: на неопытность молодости уже не сошлешься, но и время чудачеств старости еще не пришло.
— Дело не в окружающих тебя людях, — сказал он. — Они ничего не могут с собой поделать. Это твоя оплошность, так как ты можешь помочь себе, но вместо этого склонен судить их, будучи в высшей степени самоуверенным. Судить может любой дурак. Судя их, ты можешь лишь взять от них худшее. Мы, люди, все являемся пленниками, и именно эта несвобода заставляет нас поступать столь жалким образом. Твоя задача в том, чтобы воспринимать людей такими, каковы они есть! Оставь людей в покое.
– Как ты можешь писать свои карамельные рассказы и до такой степени презирать мужчин?
– А что, прикажешь ими восхищаться?
– У тебя ведь двадцатилетний сын! – всплеснула руками Ольга.
– Это святое. Надеюсь, он будет не таким козлом, как все остальные.