— Почему ты никак не желаешь оставить меня в покое?
— Потому что и злодеям хочется сказки со счастливым концом.
— Сказка — твоя, а конец будет мой?
«Вы думаете, на каком — то подсознательном уровне вы — телепорт, сэй?» — спросил меня Финли.
«Откуда я могу это знать? — спросил я в ответ. Думаю, отвечать вопросом на вопрос — мудрое правило, которому целесообразно следовать во время допроса, если это относительно мягкий допрос, как было в моем случае. — Я никогда не ощущал в себе такую способность, но, разумеется, нам зачастую не дано знать, что может учудить наше подсознание, не так ли?»
Еще раз напомню факт – людям не интересны ни вы, ни ваши самые превосходные в мире товары. Им интересны только собственная жизнь и способы сделать ее лучше:...
Согласно философии моего отца, его представлениям о том, что на самом деле означают подъем и спуск, что люди уходят в горы, убегая от всего, что терзает внизу, легкое время неизбежно сменялось тяжелым: работой, жизнью на равнине, мрачным настроением.
- Астарт, не наглей! У меня вилка в руке, - предупредила его.
- Не помню, чтобы мне когда-нибудь угрожали вилкой, - усмехнулся он.
- Это круче чем нож. Один удар, - я имитировала удар по его руке, которая тут же замерла, - четыре дырки!
Женщина остается женщиной, пока она желанна. Она остается молодой и красивой, пока рядом есть тот, кто в любом возрасте скажет ей: " Я люблю тебя, маленькая". И не просто скажет, а докажет тысячи, сотни тысяч раз: взглядами, яростными толчками внутри её разгоряченного тела, хриплыми стонами и голодным "я хочу тебя сейчас". Везде. В любую секунду. Требовательно и властно без малейшего шанса на сопротивление.
Ее воспитывали как мусульманку, но она давно решила, что главное отличие разных религий состоит только в том, как именовать Бога. Суть любой религии одна и та же – трепетать перед божьим наказанием, которое непременно последует, если нарушить установленные верой законы. Мериам до сих пор соблюдала некоторые фундаментальные правила – но только в силу приобретенной с детства привычки, а не потому, что боялась наказания Бога. Аллах не плюнет на нее на улице, не посадит в тюрьму, не изнасилует и не убьет.
Все это могут сделать только люди.
Анна же теперь если что и чувствовала, то нехотя, зато чувства отдавались в ней куда сильнее.
Пятна махровых скверов, улиц косые ленточки
Птицы на юг улетают с тонущего корабля
Все воробьи и голуби делятся, как одноклеточные
Ты никогда не видел яиц и гнезд воробья
Боже Милостивый! Неужели тут останки половины великих мыслителей всех времен, похищенные злодеями из гробниц и могил, где они должны пребывать в мире? Неужели они тут, чтобы повиноваться воле безумцев, которые готовы воспользоваться их знаниями ради исполнения чудовищного замысла, в результате которого, как писал в своем последнем отчаянном письме бедняга Чарльз, под угрозой будут «цивилизация, человечество, возможно, Солнечная система, Вселенная»?
Кто я такой – это не судьба и не предназначение. Но и не случайность. Это как…
«Как что? – подумал он. – Как эти карты. Как тропы в лесу. Как жизнь».
– Я не был избранным, – сказал он. – Я выбирал сам.
Делать две вещи сразу – значит не делать ни одной.
Публий Сир, римский философ
Любопытство – вот что разделяет мир живых и мир теней.
Люди думают, что порвут фотографии и тем самым освободят свою память, но это не так. Память с нами до конца наших дней, это самый надёжный альбом для хранения.
Не важно что было в прошлом. Нужно жить настоящим. Именно оно определяет наше будущее.
не надо ничего недоговаривать, даже если вы хотите сэкономить наше время
Эмоции – очень сложная вещь. Нет «правильных» или «неправильных» решений, потому что все они отчаянно субъективны. В конечном счёте вы не виноваты в том, что чувствуете, но вы можете контролировать то, как справляетесь со своими чувствами.
Невозможно исправить то, что произошло на поле боя. Но мы вольны выбирать свое будущее,
Глаза приковано следовали за бледноликой фигурой в темно-синем корсетном платье, самонадеянно бредущей в гордом одиночестве.
Жизнь - это и в самом деле большой горшок с клейстером, как любил говорить Алан. Банка, в которой мука перемешана с водой, а люди пытаются ходить по этой каше, да еще и сохранять изящество.
Время – оно как сила, как здоровье, как пища, как деньги. Это всего лишь ресурс. И твоя воля, как ты его истратишь – ковыряясь с киркой на иссушенном поле, рубя мечом в сече, стоя за прилавком с весами… или творя волшебство.
Не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы
Личная история в определённой степени повторяет историю всеобщую, и время в нашу жизнь входит не сразу. Детское время — совершенно особое, оно не похоже на взрослое. Это совсем другое время. Оно вязкое, почти неподвижное, почти не время ещё, в нём нет главного свойства времени — необратимости.
Гений второго класса - гораздо более твердый орешек для современников. Потому и живется таким гениям хуже. В древности их обычно побивали камнями, в средневековье жгли на кострах, позже, в связи с временным смягчением нравов, им позволялось умирать естественной смертью от голода, а порой их даже кормили за общественный счет в приютах для полоумных.
Не стоит делать далеко идущие выводы из случайной фразы