На завтрак всем Котам и Кошкам давали разные специальные заграничные витаминизированные концентраты, от одного вида которых мне становилось худо еще в Германии. Я быстренько смотался к Мите и сказал ему, чтобы он попросил для меня кусок нормального оттаявшего хека, по которому я тосковал уже несколько месяцев. Пилипенко подозрительно посмотрел на Митю и спросил:
— Ты-то откуда знаешь, что Они хека хотят?
— С Мюнхеном согласовано, — не моргнув глазом, ответил Митя.
— Где ж я Им оттаявшего хека сейчас достану? — задумался Пилипенко. Интересно, а свежую осетрину Они жрать будут?..
— Будут! — уверенно сказал Митя. — Только сырую.
…правда совершенно не похожа на действительность — по большей части ложь лучше скроена.
Революция, знаете ли! Она быстро переучивает всех на две специальности. Экспроприаторов и экспроприируемых.
Это история, мистер Келли, и ей следует быть не слишком отёсанной, чтоб мы знали, что она правдива.
Хочешь мира? Прогнись в малом и отыграй свое в большом.
— Будь проклят тот день, когда я привел тебя в Контору! — прохрипел Баюн.
— Я сам пришел, — успокоил его Кощей. — И я тоже испытываю к тебе самые теплые чувства. Да не волнуйся ты так, а то удар схватишь. Ходить потом еще за тобой…
Баюн распушился еще сильнее, хотя казалось, больше уже невозможно, стал похож на огромный игольчатый котошар, и Василиса невольно ощутила страх. Иногда она забывала, что когда-то ее начальство вполне себе безжалостно убивало и во вполне спокойном расположении духа.
Я каждое утро на Земле начинала худеть, а к вечеру заканчивала,
"Пепел и плавные изгибы черной урны, словно жестокая насмешка над тем, кого я потеряла.""Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже.""Конечно. Целый год ты не подавал признаков жизни, лежа себе кучкой пепла в своей урне.""А я? Я никогда не состарюсь. Я всегда буду такой, как сейчас. Но когда Гейб умрет - кто будет меня помнить?""Значит, когда уже некому будет меня помнить, я тоже умру?""Его там не было. Он ушел. Действительно ушел". Я велела голосу замолчать. Он послушался, но пообещал, что вернется ночью, когда я попытаюсь уснуть.
Неловко кушать коньячок с человеком, которого совсем не знаешь, а он знаменит.
Власть развращает, абсолютная власть – развращает абсолютно.
Типичными в этом отношении выглядят инструкции, которыми Баке снабжал своих сельскохозяйственных экспертов, отправляемых в Россию: «Русский человек на протяжении веков привык сносить бедность, голод и лишения. У него гибкий желудок, поэтому нам ни к чему ложная жалость».
Я должен быть самим собой, я должен быть самим собой и не обращать внимания на их голоса, запахи, желания, любовь и ненависть, я должен быть самим собой, повторял я, глядя на свои ноги, покоящиеся на подставке, и на сигаретный дым, который пускал в потолок; ведь если я не являюсь самим собой, я становлюсь таким, как они хотят, а я не хочу быть тем человеком, каким они хотят меня видеть, и я ничего не буду делать, чтобы стать тем невыносимым человеком, каким они хотят, чтобы я был, лучше пусть меня совсем не будет.
Со времен Каина повелось, что справедливость лучше всего восстанавливать собственными руками - скорей будет.
Светская культура-искусство, философия и любая другая интеллектуальная деятельность способна заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти бога и забвения веры, лишь отчасти и лишь для немногих избранных (к коим я имею дерзость причислять и себя). Эта пустота делает человека еще более страшной и жестокой тварью, чем он есть изначально.
Те, кого мы любим, не уходят.
Они меняют форму. Становятся запахом лаванды. Зелёным яблоком, от вкуса которого сжимается горло. Кривым рисунком на обоях, который ты не можешь закрасить. Бабочкой, которая прилетает в ноябре, когда бабочек не бывает, и садится на гранит, который не может быть тёплым, но она садится.
Они живут в наших детях. В синих глазах мальчика, который никогда не видел отца, но ходит как он, смеётся как он и чешет затылок, когда врёт, точно так же, как он. В фиолетовых бабочках, которые пятилетний ребёнок рисует, не зная, что повторяет почерк сестры, которой не застал.
Они живут внутри нас.
В том месте, которое не стирается ни временем, ни горем, ни осколком в голове. В том месте, которое помнит, когда мозг забывает. Которое любит, когда сердце отказывает. Которое знает дорогу домой, когда ты забыл, где дом.
В молодости ты — это только ты, а потом уж некая сумма намерений, мыслей, эмоций, навыков, поступков: культурный слой, через который так трудно пробиться к себе.
В столовую пришла последней и с удивлением обнаружила за нашим столом неожиданное оживление, какого не наблюдалось с самой осени. Помимо моих друзей на обед собрался цвет аристократии в полном составе, в смысле, в количестве трех штук. Если Илай с Дживсом и раньше не пренебрегали местной кухней, то присутствие Троя Остада по-настоящему удивляло. Может, под домашний арест в качестве наказания посадили?
Трагизм человеческой жизни прежде всего не в конфликте добра и зла, а в конфликте положительных ценностей. Во имя свободы человек может пожертвовать любовью, во имя социальной справедливости может пожертвовать свободой, во имя жалости может пожертвовать научным призванием и т.д.
Одни звезды, может быть, знают, как свято человеческое горе!
Совестливые люди имеют излишнюю склонность к самобичеванию
Боже, что за жизнь наша! вечный раздор мечты с существенностью!
Оружие почему-то всегда красиво. И даже чем опасней, тем обычно красивее.
Бывает умный человек и уже опытный и даже уважаемый, пожилой, но не уверенный в себе. Тогда это очень трагично! А бывает, когда молодой, про которого еще рано говорить, что он умный, – уверен в себе. Знает, когда и что сказать, а когда смолчать. Он действует сознательно, и все его поступки оказываются значительны и полезны. Он живет в ритме уверенности. Это редкое возвышенное состояние, его дает мужчине победа на войне или покорная и прекрасная женщина. Сварливая и притворщица не может; всегда злится и злит его, и жизнь идет все хуже, ее мужчина не работник и не воин. Поэтому Колокольцов отличается от всех. Он живет в ритме любви, более совершенной жизнью, чем все.
Но убить тюльпан - это в глазах настоящего садовода преступление ужасающее.
Убить человека,- еще куда ни шло.
Отличительный признак мудрости - это неизменно радостное восприятие жизни; ей, как и всему, что в надлунном мире, свойственна никогда не утрачиваемая ясность.