Я предпочитаю такие сюрпризы, о которых я знаю.
Если вы не можете сменить привычный бар на другой, значит, вы постарели
“Причина 1. Мы избегаем дискомфортаНа пути к успеху нам приходится выходить из зоны комфорта. Нам нужно вылезти из своего хорошо знакомого и безопасного мирка и делать то, что в обычной жизни не стали бы. Заниматься чем-то новым или другим – это довольно странно. Из-за этого многие с самого начала настроены на плохой результат, ведь в подсознании заложено: «Делай то, что легко».
Соответственно, им кажется справедливым и такое утверждение: «Не делай то, что сложно».
Бывают, конечно, исключения, но в целом люди предпочитают идти по пути наименьшего сопротивления. Мы хотим волшебную таблетку, волшебный пластырь и волшебный тренажер. Мы верим, что прекрасных результатов можно достичь, не прикладывая особых усилий, нужно лишь купить правильные продукты.Успешные люди мыслят иначе. Они понимают, что для достижения отличного результата в любой сфере необходимо постоянно испытывать дискомфорт. Жизнь всегда ставит перед нами непростые задачи, и неважно, хотим ли мы похудеть или устроиться на новую работу. Если мы хотим достичь успеха, нужно действовать или мыслить таким образом, чтобы оказаться за рамками привычной комфортной жизни.Блаженны те, кто не боится неудобств, ибо их всегда ждет успех.Какие вещи вам делать неприятно и неудобно? В чем причина этого дискомфорта? Теперь подумайте над вопросом: где больше перспектив? Внутри или за пределами вашей зоны комфорта?”
Нет хуже дурака, чем старый дурак.
"Главное—не лежать. Лежат метрвецы, живые стоят на ногах."
«Палками и камнями можно поломать мне кости», как поется в детской песенке… Но если хотите нанести кому-то по-настоящему глубокую рану, воспользуйтесь словами
Перед тем как получить пулю в затылок, стоя на коленях перед рвом, капитан и вратарь киевлян Николай Трусевич успевает крикнуть: "Советский спорт никогда не умрёт!"
- Ты хоть понимаешь, во что я могу превратить твою жизнь?
- В сказку? - улыбнувшись, предположил Клаус.
- Ага, в сказку в жанре хорор, - со вздохом ответила я.
Я не хочу, чтобы эта злость ушла внутрь, потому что тогда будет депрессия. Когда у нас депрессия, мы тащим в рот всякое говно, компенсируем переживания, что в жизни ничего не клеится
- Ангел мой, что-то у вас сегодня подозрительно хорошее настроение.
- Вы находите? — она продолжила буравить взглядом потолок, украшенный нарядными фресками с идиллическими сценками из жизни пастушков.
- Разумеется. Вы не зовёте меня чудовищем. Не закатываете сцен. Не грозитесь свести счёты с жизнью. Вот я и раздумываю, что же такое с вами произошло.
Что люди думают делать и что они делают - не одно и то же.
- Знаешь, в чем главная прелесть дождя?
- В том, что он рано или поздно заканчивается? – я неуверенно улыбнулась.
- В том, что дождь оберегает чужие тайны, - Руслан по-прежнему смотрел на небо, не удостаивая меня вниманием. – Он идет именно тогда, когда нужно что-то скрыть от людей. Спрятать от остальных случайные встречи, заглушить шумом капель ненужные слова… Вот только дождь не в состоянии ничего изменить.
Александр поймал её взгляд и к ней подошел.
- Вы мне что-то хотите сказать?- спросил он её доверительно. (Отец стоял в стороне).
- Вы угадали, - отвечала Мария также негромко. - Я хотела сказать, что вы похожи...Ну да...что вы сами - как этот нарзан.
Но основная причина того, что рабочий класс примирился с этой ролью в нацистской Германии, без малейшего сомнения, коренилась в наличии у него работы и гарантии, что он ее не потеряет. Очевидцы, знающие об опасном и трудном положении, в котором пребывали рабочие в период Веймарской республики, могут понять, почему они не очень забеспокоились по поводу утраты политической свободы и даже собственных профсоюзов, пока были заняты полную рабочую неделю. В прошлом для многих, точнее, для шести миллионов человек и их семей политические свободы в Германии сводились, по выражению рабочих, к свободе голодать. Лишив рабочих этой последней свободы, Гитлер заручился поддержкой класса, пожалуй, самого квалифицированного, трудолюбивого и дисциплинированного в западном мире, и поддержку свою этот класс оказал не надуманной идеологии или чудовищным намерениям Гитлера, а фактически производству военной продукции.
А волосы отрастут? – Многие серьезно обеспокоены тем, что в раке самое ужасное – отсутствие волос. Безволосость – это отличительный знак нашей международной секты. Знамя, если угодно! Считается предметом особой крутизны – отсутсвие бровей и ресниц – ранг выше! Отрастут, конечно. Отрастают обычно крепче и шелковистее, чем прежде.
У меня все шло обыденно: чем больше я погружался в магию, тем меньше понимал ее.
"Это те вещи, которые я пытаюсь забыть", - заявил Хайрам, когда я сказал ему, что сделал запись о нашей стычке. Да, но приятные вещи все равно запомнятся, а неприятные ближе к той правде, которая проявляется в данных условиях, ближе к благословенной слабости, делающей нас людьми.
Для мужчины нет музыки слаще, нежели имя его сына.
Если вы немного знакомы с квантовой механикой и в курсе, что Шрёдингер открыл волновое уравнение, описывающее поведение электронов, то вы слышали и о волновой функции. Я хотел бы, чтобы вы забыли всё это.
Когда ты чувствуешь себя брошенным, когда кажется, что тебя никто не любит, когда тебе отказывают в положительных эмоциях, это отравляет жизнь не хуже жестокого обращения
Он хорошо знал, как надо обращаться с крабами. Их надо смело хватать двумя пальцами сверху за спину. Тогда краб никак не сможет ущипнуть.
За порогом дома я попал в облако пара. Он поднимался от громадного бака, который размерами мог поспорить с пароходной трубой. Но стоял он не на корабле, а на грязной газовой плите, которую, очевидно, не мыли со дня производства.
Кастрюля-труба обдала меня влажным горячим дыханием, и я ощутил сложную смесь ароматов, где солировали свёкла и морковь, а также угадывались пшено, мясо и сохнущие на верёвочке носки.
А Ульмер не обладает тем важным качеством, что имелось на вооружении самого Курта, - неизбывной наглостью и способностью перечить руководству...
Любовь показывает нас такими, какими мы хотим быть, а война показывает нас такими, какие мы есть.
Если бы у меня на жопе были колеса, я бы стала трамваем!