- Я лишь сказала, что я приличная девушка. Между " приличная" и " скромная" ощутимая разница, не находишь?
Не так страшит наказание, как ожидание оного.
Ругань — одно из местных развлечений. Когда нет ни интернета, ни телевизора, развлечением становится даже такая малость.
Цель в жизни это ведь хорошо. Даже недостижимая и довольно расплывчатая. Цель заставляет двигаться вперёд, а не просто проживать свои дни. Шаг за шагом. Даже если в неизвестность. Чем сложнее эту цель достигнуть, тем интереснее может быть к ней дорога и больше можно получить по пути. Жаль, что достойную цель найти так сложно. С другой стороны, будь это так просто, половина привлекательности бы исчезла.
Я надела халат, чтобы не путаться в одежде и распахнуть его, как маньяк-эксгибиционист, но подходящего случая за весь день так и не выпало.
Женщины созданы для того, чтобы мы разгадывали их уловки. Бесхитростная женщина противна природе.
...если вы позволяете даме солгать один раз, за ним неизбежно последует другой...
можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываться, что любовь живет с тобой совсем рядом, на одной улице. На улице Мира.
Райнир был в белом с серебром, ресторан «Донателла» и дочерняя «Черепашка» были оформлены в чёрном с золотом, вместе они смотрелись как хороший артхаусный фильм, в котором сценарий был где-то на десятом месте по важности, а на первом был визуальный шок и восторг.
Мир без мира звуков — обрубленный мир. Шум природы необходим, подобно тому как ручей очищает своё русло, обнажая чистые камешки, и струящаяся, холодная вода утоляет жажду, так и шум природы очищает нас, успокаивает, незаметно восстанавливает..., и заставляет думать.
Вокруг хватало черноволосых красавиц с белоснежной кожей и алыми глазами, но все они выглядели хищницами, готовыми вырвать мужчине сердце, а леди Бланш хотелось поднести сердце на блюде… Почему-то.
Если в этой жизни нас что-то и меняет, то это встречи.
Взгляды – это тоже искусство. Смотреть надо прохладно, отстраненно и брезгливо, чтобы человек понимал: он – неподходящий элемент в твоей картине мира. Ты не привыкла смотреть на подобное ничтожество. Можно еще улыбаться краешками губ. А если сосредоточишь взгляд на человеке – смотри ему в переносицу. Или в точку на лбу, посередине, чуть повыше бровей. Но не глаза в глаза. Это взгляд равных, а ты – выше его.
— Люди всегда уничтожали то, чего не понимали
Малейшего облегчения было достаточно, лишней пайки хлеба, тарелки крапивных щей, чтобы очнулась стиснутая до предела, замершая душа. И тогда с небывалым прежде восторгом, благоговением ценились простые радости: сухой чистый асфальт, оконная рама с целым стеклом, нагретая солнцем стена, зелень деревьев, ни в одну весну не были они такими зелеными, как в ту весну! Чудом была и кровать с чистыми простынями, и цветок, который можно было не рвать, не жевать, не готовить из него салат, а оставить просто цветком, который вырос на газоне
- Друг-эльф, ты пушишь хвост перед сельскими девками? Побойся Божиню, тебя же Умма не простит!
Кинфер обернулся на эльфийку.
- Ничего я не пушу, много чести. А что до Уммы - так ее здесь нет.
Что же это за мир, Мать его так, если через два года после окончания школы вы забыли, как решаются квадратные уравнения или спрягается французский глагол avoir, зато, когда ваш возраст приближается к сорока, без запинки припеваете: «Ник Никбо бик, бананна фанна фо фик, фи фай мо мик, Ник»? Что же это за мир, пропади он пропадом?
Не бойся, а только живи веселее, – скорее повесят…
Сколько же в детях энергии и света! Они как батарейки, что никогда не разряжаются. Вечный двигатель, которого нам не хватает...
Джоуи представил себе эту сцену, как в фильме: Бог (Йен Маккеллен) заходит в большой небесный зал заседаний, а с ним – Моисей (Дензел Вашингтон) и Иисус (Идрис Эльба).
— Ребят, я тут насчет геев передумал, – говорит Бог. – Вероятно, следование физиологическим позывам, с которыми человек родился, – не так ужасно, как убийство, изнасилование и воровство. Не думаю, что они заслуживают ада, и вообще мне стыдно, что я такое придумал.
— Отличное решение, по-моему, – отвечает Моисей. – А то нам тут как раз поступают жалобы о том, что ад уже битком набит. Мы не знали точно, что ответить, потому что, ну, это ведь ад все-таки, чего они ждали-то?
— Полностью согласен, пап, – добавляет Иисус. – Я всегда говорил, что люблю всех людей в мире. За годы, конечно, мысль успели исковеркать, но напомнить правду еще не поздно.
— Значит, решено, – соглашается Бог. – Начнем с того, что геев сделаем невероятно красивыми, а лесбиянок – способными на совершенно что угодно, чтобы все поняли, что я их благословил. Геи будут учить весь остальной мир веселиться и постепенно завоюют людскую любовь, пока на всей земле не воцарится всеобщее принятие и брачное равенство.
— А как же те, кто все равно верит, что это против твоей воли? – спрашивает Моисей. – Поверь, я знаю, как бывают упрямы люди, когда речь заходит о переменах.
Бог думает секунду, а затем дает прекрасный ответ:
— Мы сделаем сообщество геев терпимым ко всем расам, культурам и народам, и станет очевидно, что они вершат мою волю.
— А если люди предпочтут это проигнорировать? – спрашивает Иисус. – Я ведь, если помнишь, тоже не сразу смог их убедить, что вершу твою волю.
Бог чешет бороду и еще немного размышляет.
— Придумал, – отвечает он. – Мы сделаем так, что очень многие дискриминирующие геев люди заодно будут отрицать признаки глобального потепления, и таким образом получится, что в разрушении планеты виноваты гомофобы. Никто не захочет их слушать, и в конце концов геев примут все.
— Гениально! – восклицает Иисус. – Должно получиться.
— Отличный план, – добавляет Моисей. – Вот поэтому ты – Бог.
Все возможное сделали только погибшие
... ты никогда ничего не говоришь, ты кипишь внутри, молчишь, а потом, ночью, лежишь без сна и придумываешь острые, точные фразы, которые уже никому не нужны.
- Однако же надо, чтобы было удобно, - рассудила Глэдис. – И тепло. И выглядело шикарно.
Человек с зелеными глазами таит в себе загадочные омуты, в которых может сам же и утонуть.
(...) Ожидание воплощения детской мечты всегда сопряжено с предчувствием краха, и от него, как от сворачивающегося в свиток неба Апокалипсиса, никуда не деться. Увы, у всех нас всегда с собой наш маленький карманный апокалипсис.