Просто жить, даже хромой уродиной- все равно счастье.
Сюжет может и ничего, но ужасна манера писать. Все мусолят пр два раза. Думает она, потом думает он тоже самое. Ужас
Знаете, что самое паршивое в праздниках?Вот это вот все, вся эта суета с елкой, с подарками, с поздравлениями и желаниями. Все эти веселые лица в ожидании чуда, в ожидании сказки, которая должна свершиться с боем курантов. А на самом деле после 00:00 идет просто 00:01, потом 00:02 и дальше. Жизнь продолжается. Только она уже не та…
И решаешь, что эту страницу пора перевернуть, что ты слишком тянешь с этим. Сказки бывают только в книгах, а жизнь... Жизнь порой бывает грустнее любой из написанных книг.
И все же я верю, верю, что однажды под Новый год я стану Золушкой и тогда, тогда.. Тогда исполнятся все мои желания.А сейчас этим морозным декабрьским днем, когда за окном в вихре новогоднего вальса крутятся стаи снежинок, а стрелки часов сойдутся на числе «двенадцать», мне придется снова придумывать себе новогоднее желание и расстраиваться в конце года, что оно и в этот раз не осуществилось. И все же я верю. Верю, что стану самой счастливой на свете.
Сказка закончилась, уважаемые господа присяжные и заседатели. Мечты имеют свойство сбываться, и моя сбылась.
Обида. Часто мы не замечаем того, что никто нас не обижает, мы сами обижаемся на что-то. Нам кажется, что тон произнесенных слов не тот или само слово неуместно, но ведь человек, который его произносит, зачастую даже не представляет, что мог этим задеть другого.
Наверное, каждая из нас, понимая, что мир куда более реален и жесток, все равно в глубине, даже очень-очень глубоко, надеется на то, что будет так, как нам читала мама в сказках.
Невозможно поцеловать девушку неожиданно, но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает.
Все эти воспоминания, теплые, как байковое одеяло, и тусклые, как свет в окне противоположного дома в метель. Теперь они кажутся осколками чужого сна.
Книгу я выбрал по обложке. Я же еще не знал, что такое модерн, — просто красивое и старое. С первой страницы повеяло мокрой пылью и знакомой тоской — такой родной и понятной. Закончив первое предложение, я вернулся в начало и перечитал. Проделав это десяток раз и возведя в ритуал чтение первых двадцати трех слов произведения, я почувствовал, как страх неизвестности, боязнь всего нового, дрожь сходят с меня, и, положив книгу на лицо, захотел плакать от удовольствия. Я нашел третий путь! Алкоголь, секс и книги. Да! Книги! И они гонят страх смерти тоже.
Наверное, все однажды окажется обыкновенным: «Аврора» — просто корабликом, Рубикон — просто речкой, Олимп — просто горкой.
За мной водится с детства — представлять в подробностях не известных мне людей. Додумывать их жизнь. Говорить в уме их голосами. Ставить их в затруднительные положения, а иногда и в позы, и помогать им. Я мягкотелый божок. Сам ставлю подножку, сам и гипс кладу. В периоды представлений разворачивающегося во мне театра я ухожу подальше от самого себя и поглядываю, как мое неподвижное лицо уставится в никуда и глаза подолгу не моргают.
Я люблю людей, которые знают себе цену, — так говорил дедушка. Он водил меня на первомайскую демонстрацию однажды и дважды в мавзолей. В свой выходной. Это мое преимущество перед французами. Что делали вы в детстве по выходным? Да хотя бы ты, женщина с угла площади Массена и безымянного переулка. Ходила ты с дедушкой по выходным смотреть на труп? То-то! Дед любил людей, знавших себе цену. А я нет. И уверенных — нет. И убежденных — нет
Везение ничто, если нет ресурса для его использования.
Ты должен знать и помнить, что слово, как и любая другая информация, не просто звук. Это пожелание. Это команда. И ты хозяин пожелания, хозяин слова, пока ты его не высказал. А потом в силу вступают совсем другие законы, которые никому не под силу изменить. И эти законы действуют везде, на всех планетах, во всех цивилизациях. Вот вы, поссорившись, обзываетесь, бросаетесь проклятиями… Иначе говоря, посылаете в информационные поля друг друга смертельные пучки разрушающих пожеланий, и они начинают действовать. Не сразу, не вдруг. Медленно, исподволь… Вот уже и конфликт исчерпан, провинившийся прощен, и все забыто. Может, даже сели и, как это у вас водится, выпили… Думаете, на этом все кончилось? Отнюдь. Для вас и ваших бывших недругов все только начинается. Негативный информационный заряд не спит, бродит по вашим полям и ищет, куда нанести удар. И наносит, да еще как. В самый неподходящий момент, в самое слабое место. Именно тогда, когда человеку тяжело, когда у него нет сил противодействовать злу. Недаром же вы говорите: «Пришла беда, отворяй ворота». Пожелания ждали своего часа, накапливались, и, как только открылась брешь, ослабела защита, они стали исполнять злую волю. И нет спасения от них, нет пощады.Потому как забыли люди, что в мире действуют свои законы. Те, о которых вы не хотите знать. Именно о них твердят вам ваши… толкователи-священнослужители. Ваши книги, ваши пророки, они же учат вас: «Не пожелай зла ближнему! Возлюби ближнего, как самого себя». Для кого это говорилось? Кому столько раз повторялось? Нет, такое вам не хочется помнить. Быть беспамятным легче! Дураком жить легче! А зря, злое пожелание несет и ответ. Этот ответ посылает вам информационное поле того, кому вы послали негативный заряд. Оно бьет с той же силой по вашему собственному полю. И оно тоже начинает страдать. И в свою очередь возвращает пославшему ответный импульс. И это продолжается, пока вы оба не превратитесь в энергетические пустышки. Вы сидите, жалеете друг друга, помогаете друг другу выбраться из обрушившихся на вас бед, а ваши собственные поля продолжают свое дело, пожирая вас. Ответ всегда равен удару, удар – ответу.
Дурак!!! Епта, какой же я дурак! Подвид: идеально круглый!
Лучшее лекарство от рефлексии – борьба с бюрократической машиной. Побегав по кабинетам, вылавливая неуловимых письмоводителей и секретарей, откинул упаднические мысли подальше – все потом!
В ответ на справедливые, в общем-то, опасения своих подчиненных – не попытаюсь ли я захапать лакомую точку себе, не поленился и сходил посмотреть на меня лично, после чего вынес вердикт:
– Не захапает, характер не тот, честность на лице написана.
– Облаву, часом, не из-за тебя объявили?
Санни зло ухмыльнулся:
– Хороший вопрос!
– И?..
– Хороший вопрос уже содержит ответ,
История — это политика, обращённая в прошлое. И при изменении политики меняется как минимум трактовка событий прошлого.
Школа вообще удивительное место. Её не любят, но
ею живут. В ней страдают, кряхтят, зарабатывают
дёргающийся глаз, а потом всю оставшуюся жизнь
вспоминают с неистовой ностальгией. Сюда рвутся всеми
силами и в тоже время радуются каждому отменённому
уроку. Причём правило работает одинаково верно что для
детей, что для учителей.
Знаешь, капитан Дамиров, мне тебя жаль - сказала я спокойно, глядя ему в глаза. Мужик стушевался и сразу спрятал свою ехидную улыбочку - высшие силы дали тебе член, но мужиком так и не сделали.
Если судьба повернулась к вам задом , не медлите. Такой шанс выпадает не каждому!
Зависть, обида или собственное тщеславие строят слишком высокие заборы, чтобы за ними можно было хоть что-то разглядеть. Но никто не мешает приставить лестницу и посмотреть по сторонам. Расти нужно всем. А если прожить жизнь в тени собственных стен, то можно обидеться даже на солнце. И разве это не глупость?