Любовью не делятся с другими: и когда её взращивают и лелеют, и даже когда по ней скорбят, она - личное дело двоих.
Достаточно одного-единственного ливня, чтобы размыть берега и изменить направление реки, - достаточно одного обстоятельства в жизни девушки, чтобы стереть всё, чем она была прежде.
В этом мире на всякую долю добра приходится две доли зла.
Осенью свет через окно падает иначе, чем в любое другое время года.
Я была девушка в доме, полном мужчин, и на глазах превращалась в женщину. Это почти то же самое, как если бы бутону расцветать в снежном сугробе.
Когда твоя мама умерла, в этом есть один положительный момент: ты можешь превратить её в своего верного союзника во всём - независимо от того, поддержала бы она тебя на самом деле или нет.
Женщины всё снесут. В этом наше предназначение.
Птичке надо и полетать, а то ведь не научится.
Обманывать и недоговаривать – это ... разные вещи.
Это не было признанием в любви – это было намного больше любви.
Это было самой жизнью.
Ромалэ – это клеймо, доставшееся нам от предков. Его не стереть.
И пусть две души станут единой!
Я давно уже заметил – кто прямо ходит по земле, тот прямо ходит и в жизни. А кто любит петлять – петляет везде.
И пусть этот рыцарь не красавец – зато какая у него душа!
Вот мой вам совет, никогда не копайтесь в себе – настроение испортите наверняка!
У сыскной полиции ещё есть вопросы. Значит, вечность подождёт.
У порога смерти люди цепляются за жизнь и топчут других, стараясь спастись. И всё напрасно.
Пробуждение выдалось на редкость паршивым – мало того, что ломило, казалось, каждую косточку моего тела, так еще и во рту было такое ощущение, будто там гадило целое семейство котов, причем, похоже, не первый день.
Он давно запретил себе цепляться за неперспективные отношения, пусть даже близкие и желанные. Этому научили его романы с девушками. Если парень понимал, что общение с человеком не будет продолжаться по тем или иным причинам, то прекращал его заранее, не исчерпывая хрупкий сосуд взаимопонимания. Переживать из-за прошлого представлялось Бреду глупым занятием, но все чувства молодой человек не мог контролировать и грусть непроизвольно лезла требовательной рукой в карман души.
Тот [двадцатый] век породил новое общество, новый мир, новый социальный строй, который позже победил на всей планете. В том веке человечество впервые осознало себя единым коллективом, живущим в одном, не очень большом доме. А до этого ведь понятие “человечество” не распространялось дальше своего племени, своего народа. В том жестоком, залитом кровью веке человечество впервые выстрадало всеобщую, святую ненависть к войне, всеобщую решимость покончить с нею навсегда, на все будущие времена. В том веке впервые родилось истинное братство народов, которое затем стало законом жизни всей планеты.
... это неправда, когда говорят, что время лечит, оно лишь учит жить с этой болью, помогает свыкнуться с ней. Она вгрызается в тебя, словно пиявка, время от времени напоминая о том, что ты потеряла.
Никогда не прячься и всегда гордо смотри людям в глаза.
Чтоб не рассусоливать, скажу, что тридцать испанцев с капитаном во главе брошены оказались на произвол судьбы, предоставлены самим себе – хоть молись, хоть бранись, хоть помирать ложись – и окружены голландцами, которые были весьма расположены сквитаться с ними за своих зарезанных товарищей.
— Только до смерти не убивай их, дон Франсиско, – глумливо молвил он. – Чтоб было с кого судебные издержки взыскать.
— Что за дурацкий вопрос! Женщины притягательны своими прелестями, попы – отпущением грехов, старики – денежками… Ну а мы-то с тобой кому нужны без наших шпаг?