Любовь обогащает. От нее расправляются крылья за спиной. А ты превратилась в жалкую тень себя самой. И мне вовсе не обязательно было знать тебя прежде, чтобы заметить это. Ты точно ЗА МУЖЕМ, детка? Или это он с твоей помощью решает свои проблемы?
Трудоголизм ничуть не лучше несчастной любви, — раздается совсем рядом, — А лечится еще сложнее.
Дом ведь не место. Вообще не важно, где жить, главное — с кем. Кто будет с тобой рядом. Обнимать ночами, просыпаться, улыбаться. В чьи глаза ты хочешь смотреть день за днем. С кем согласна состариться.
Я просто перестала верить в Деда Мороза. Такое иногда случается, когда девочка взрослеет. Это не страшно — просто неизбежно. Грустно немного, конечно, но что ж поделать…
Чтобы сердце болело, его иметь надо.
Ты ее еще и на корриду не сводил, а она уже берет быка за рога.
И в горести , и в радости обещаю играть на твоих нервах. Тебе понравится.
Мой взгляд падает на календарь. Двадцать первое января.
– Двадцать… первое?.. – невольно вырывается у меня.
– Двадцать первое, – снисходительно подтверждает собеседница.
…Но последний день, который я помню, – это шестнадцатое января…
Что?.. Что она сказала?.. Я убийца?.. Я?!
я решила, что русская народная мудрость, она в любом мире работает и как закричу: виноватый винится, а правый ничего не боится!
...с одного маленького неодобрения начинаются великие дела.
Что ж… может быть, это и хорошо, что наше будущее спрятано от наших глаз…
Истинная любовь говорит: «Полюби меня, иначе мне будет плохо». Слепая страсть говорит: Полюби меня, иначе тебе будет плохо![
В столицу прибыл вызванный императором генерал-губернатор Курляндии Петер фон дер Пален, несколько дней дожидавшийся аудиенции. Пока блистая в свете и нанося визиты высокопоставленным лицам. А Павел Петрович обвязал шарфиком одну из первых табакерок, изготовленных придворным ювелиром и тренировался, примериваясь — удобно ли будет проломить затылок склонившемуся ниц предателю.
— Людям, я так понимаю, объявим, что от апоплексического удара в кабинете скончался, на радостях от награждения из рук императора? — Невозмутимо поинтересовался Макаров.
Дождавшись, когда страждущие утолят жажду, Андрей их огорошил:
— Тут вы на массу давите в тепле, а там утром у родника Пантелея нашли, примерз!
— Как примерз!!! — Синхронно удивились Захар с Серёгой. — А как же рыбалка⁈
— Да ничо, его наш доктор отодрал уже! — Радостно отрапортовал Андрюха.
Участковый, припавший в этот момент к деревянному ковшику — подавился. Закашлялся и расплескал остатки воды, часть на себя, часть по комнате. А Захар растерянно пробормотал: 'Как же так… А я то думаю, чо он ни с одной бабой не сошелся… Вот тебе и десантура…
я осторожно выяснила, когда и где встречается с Беатрисой ее несравненный пират, и привела туда Амалию. Надо ли говорить, что прекрасный кавалер был узнан обеими? Девочки так негодовали, что он остался без перьев на шляпе и без плаща. После чего… они обе стали ходить ко мне и плакаться на мужскую неверность. Вот уж воистину — сделай доброе дело, и оно тебя достанет!
она была просто идеалом средневековой женщины — длинные ноги, тонкая талия, пышная грудь и аккуратные, миниатюрные мозги. Ну и еще томный взгляд чахоточной больной, которая смотрит без памяти влюбленным взглядом даже на стенку, а напиться просит голосом умирающей.
Глупую влюбленность нельзя удавить, нельзя обезглавить, но ее вполне можно утопить в удовольствиях!...Сначала наслаждение, потом привычка, потом пресыщение, а затем… глухое раздражение от уставленных на тебя обожающих глаз с плещущейся в них собачьей преданностью. Раздражающие приторно — слащавые уменьшительно — ласкательные словечки, выводящие из терпения мелкие привычки, усталость от невозможности побыть в одиночестве и отделаться, наконец, от захлебывающегося счастливого щебета, закладывающего уши.
Шерман подкрадывался ко мне, как кот к мыши, делая вид, что ничего особенного не происходит, а он вовсе не охотится, а так… погулять вышел. Собственно, я и чувствовала себя, как мышь, которой некуда бежать, и которая с затаенным страхом ждет, когда кот, наконец, сделает свой смертельный прыжок. Это ожидание до такой степени трепало мне нервы, что я уже начала задумываться, а не проще ли броситься в зубы самой.
Запоминай: калибр — это диаметр дырки в железной палке!
— Думаешь, женщины действительно способны так страдать?
— Кто знает? — ответил Шерман с напускной легкостью. — Любовь — это отвратительное чувство, незаслуженно отнесенное к числу высоких стараниями поэтов и мечтательных дураков.
О том, как мало значения Господь придает богатству, можно судить по тому, каким людям он его дал.
Ты знаешь мою позицию. Всегда надо сопоставлять степень незаконности своих поступков со степенью тяжести преступления. Если из-за того, что он сфотографирует этого типа без его согласия, будет раскрыто убийство, я думаю, дело того стоит.
Побыв менестрелем чуть больше месяца, я поняла, что все песенки типа «ничего на свете лучше нету» — полная ерунда. Поскольку шляться всю жизнь по дорогам холодно, голодно, грязно и противно.
Чашка тончайшего английского фарфора выглядела игрушечной в большой руке Чемесова, а ссаженные в драке суставы смотрелись уж совершенно противоестественно рядом с нежными голубыми незабудками, украшавшими хрупкую посуду. Иван недолюбливал подобные вещицы. Ему всегда казалось, что они вот-вот развалятся в его руках. Так было даже в детстве, и его матушка, смирившись, ставила на стол рядом с изящным сервизом прочную фаянсовую кружку специально для него…
А это что за зверь? – полюбопытствовала я у друга, но именно в этот момент «зверь» поднял небритое лицо в нашу сторону и наконец выбрался из кустов.
– Мистер Норман, доброе утро.