А царевич младой нраву горячего, хоть грамоте и премудростям обученный, да от рождения не шибко умный. Отдохнула на нем природа-матушка.
— Знаешь, — сказала со вздохом. — Мне даже жаль Даара. Он ведь не злой. Не убийца. Хитрец, мошенник — да, но не от хорошей жизни. Ему многое пришлось пережить.
— Никто в этом мире не творит зло просто потому, что это его выбор, — рассудил Кеннан. — Это всегда следствие внешних факторов.
— Ну, не знаю. По-моему наоборот, добро нужно воспитывать, а агрессия — это естественное желание человека. Бей или умри. Мы заточены на выживание.
— Да, но отсутствие воспитания — это тоже внешний фактор.
— Значит, — я легла грудью на поручень и свесила руки вниз, — мы не виноваты в том, кто мы есть. Все наши внутренние ценности — результат внешних факторов.
-Представляешь, дикие люди! У них даже лотка с самым занюханным наполнителем нет! Говорят - иди, котик, погуляй во дворе! А там холодно! И сугробы! Ты же знаешь, у меня слабые лёгкие, мне нельзя на холод! И вообще, я там чуть яй... эээ, бубенчики чуть не отморозил!!!
– Всем нужно только одно – вечность. Бессмертие. Ваши чудесные религии, ваши научные мечтания – всё это об одном: как бы прожить подольше, а в идеале вообще жизнь вечную поиметь. Потому что умирать, дорогие мои, никто не хочет.
Если с напряжением ждешь важного телефонного звонка, то трубка будет упорно молчать, все забудут ваш номер. Но если вы решили мирно полежать в ванне с пеной, то телефон начнет звонить как оглашенный.
Все в молодости совершают ошибки. В двадцать лет мы одни люди, в тридцать другие, а в сорок опять кардинально меняемся.
Как резко меняются отношения между людьми, если одному что-то нужно от другого.
(об измене):
... не говори. Тебе будет казаться, что признаться надо – для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймет совершенно правильно. Но все равно у нее останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на нее взвалишь. Понимаешь? ... Ни одной женщине такой правды на самом деле не надо
Но, какими бы ни были ее таланты в других областях, Йоко не могла заполнить пустоту в творческой жизни Джона, которая открылась, когда он растерзал группу, им же и созданную.
Дело было не просто в том, что умерла знаменитая рок-звезда. Джон был чем-то большим. Он стал символом своего времени, символом музыки, символом шестидесятых, символом людей, не скрывавших своих мыслей, символом своего поколения.
В Канаде, в 1969 году, незадолго до Рождества, он подарил мне, возможно, самую невероятную сенсацию в моей карьере журналиста, когда сказал, что ушел из Beatles, – но только добавил: «Сейчас не пиши. Я скажу, когда будет можно». И я не написал.Спустя четыре месяца, когда все газеты мира наперебой кричали: «ПОЛ МАККАРТНИ ПОКИДАЕТ Beatles!» – я позвонил ему, и он дико бесился.– Я же сказал тебе! Тогда, в Канаде! Почему ты молчал? Почему ничего не написал? – накинулся он на меня.– Но… ты же сам просил, – опешил я.– Коннолли, ну ты же журналист! – прокричал он в трубку.Да, он был зол. Он видел в Beatles свое творение – с тех далеких времен, когда они только возникли, когда их и звали-то совершенно иначе, The Quarry Men, – а значит, ему их и рушить. Ему – и никому другому. Впрочем… их и правда разрушил именно он.
прежде всего он был прекрасным музыкантом, чутким поэтом и проницательным мастером чеканных формулировок, которые легко превращались в лозунги и афоризмы. Он слышал голоса своего времени задолго до того, как те зазвучали в полную силу, и был среди тех, кому удалось уловить в песнях дух эпохи.
Миром правят деньги , а не короли.
Матёрыми не рождаются, матёрыми становятся.
Все в этом мире имеет цену. Жизнь, любовь, преданность, удовольствие, счастье. Мы всегда платим — свободой, совестью, крушением надежд, разбитым сердцем.
Я не знаю, что будет завтра, но у меня было это сегодня
Про такие события интереснее читать в романах. А вот когда ты оказываешься внутри них... самое лучшее, что может с тобой случиться - это уйдешь целой и невредимой. Может быть.
Если повезет.
Только вот не всем и не всегда везет. История - она такая. По головам едет и судьбы перемалывает. Увы.
Опасное это ремесло - соглядатай. Можно и того... окриветь. На оба глаза и сразу.
Вот странные люди! Говоришь нет - не понимают. А потом еще и обижаются... на что?
Вот сейчас-то Баттистина и поняла разницу между настоящим счастьем и сыгранным. Когда врут ради чего-то там, и когда просто счастливы... и глаза у него сияют. По-настоящему светятся, словно два солнышка...
Если уж досталось тебе счастье - повстречать того самого человека, так не дури! Хватай, не отпускай, люби, что есть силы. Потому что потом может и поздно быть.
И почему народ так не любит тех, кто на нем верхом ездит? Прямо даже странно!
Кажется иногда - ерунда. Но оглянешься назад, и понимаешь, что дорожка-то была, составленная из поступков, словно браслет из звеньев, ни одного не выдернешь, ни от единого не откажешься...
Мы так часто оправдываем свою трусость стремлениями к лучшему, что это даже страшно. Утешаем себя, что вот, влюбился ты, ну так что же? Может, и еще кого получше встретишь, и будет тебе более круглое счастье... А если нет? Если оно тебе вот, дано уже? Просто надо над этим работать, трудиться... как саженец в землю воткнуть? Поливать, заботиться, узнавать друг друга...
Чего стоит любовь, выращенная на подлости?
Чего стоит счастье, полученное через чужую кровь, чужую боль...