...достигнув пика, все сущее приходит в упадок.
А вас не будут убивать прямо сейчас? – спросил Исаак. – Мне бы хотелось дождаться десерта.
Конечно, глупости часто приходили мне в голову, но главное что? Главное - умение вовремя остановиться.
– Нам больно и грустно расставаться с тобой, Элли, – сказали Страшила, Дровосек и Лев. – Но мы благословляем ту минуту, когда ураган забросил тебя в Волшебную страну. Ты научила нас самому дорогому и самому лучшему, что есть на свете, – дружбе!
– Как вам не стыдно дурачить людей? – спросил Страшила. – Сначала было стыдно, а потом привык.
"Сферический конь в вакууме".
- Но как тебе такое в голову -то пришло? - спросил Ахиллес.
- Понимаешь, - сказал Прокруст, - возвращаюсь я как-то из командировки...
"Дорогой Зенон", - написал Ахиллес. - "Я все ещё не догоняю...".
Одиночество - это очень-очень страшно...
- Что случилось? - Я потерялась... - В городе? - Нет, в жизни...
Мысли страшны тем, что, даже не высказанные, они не дают покоя внутри, их бесполезно давить или прятать, потому что разрушительная сила всё равно сделает своё дело.
Есть такие змеи - они не кусают, а плюются ядом издалека и очень метко. Голливуд ими полон.
Цвет волос не признак ума или глупости, глупо то, как меня воспринимают. Сначала проецируют на моё тело свои сексуальные фантазии, а потом меня же за это осуждают.
Голливуд... Это самое непостижимое место на свете. В нем есть все: блеск и отчаяние, роскошь и откровенная нищета, чувства и фальшь, правда и ложь, невероятный успех и столь же сокрушительные провалы.
... у нее самой бронебойной была именно сумка, поскольку ее папа трудовик забыл сегодня в классе свой шуруповерт, который доча любезно прихватила после уроков с собой в музыкальную школу. И судя по «доброму» выражению лица Людмилы Алексеевны, она уже практически готова была пустить его в ход по назначению, то есть привернуть кое-кому ума баулом по башке.
...если человека никто не любит он перестает любить себя сам. Наше самоуважение всегда отражается в чьих-то глазах, словах и поступках.
Если вы смотрели фильм «Вспомнить все», то ни за что не забудете крупную даму на марсианской таможне. В этой женщине прятался Шварценеггер.
Третьякова ходила только в юбках, потому что женщина-женщина не может носить брюк. Юбку архитекторша носила как вторичный половой признак, как оружие к бою, как плащ Зорро.
...за слово «архитекторша» Галина Павловна убивала глазами, а кого не убивала, того оставляла калекой на всю жизнь, потому что нет такого слова в русском языке.
Время шло, и зодчие ждали какого-то ответа. Саше же хотелось, как Иоанну Грозному, ослепить их обоих, чтобы они никогда больше ничего подобного не нарисовали. И себя заодно, чтобы не видеть этого треша.
Галина Павловна была хоть и бездарем от бога в архитектуре, но мастером спорта по фигурному соскакиванию, а это вам не просто базарная брань, это секретные приёмы и тайные техники.
Сначала вошла бутылка шампанского. Потом – очаровательная хрупкая блондинка с большущими наивными глазами. Впрочем, наивность слегка терялась на фоне того, что куколка была В ХЛАМ. В дрова. В драбадан. В нулину. То есть, почти как я.
– Думаю, во сколько встанет разработать вагон комфорт–класса с двумя нижними полками. Если сделать интерьер поживее и наладить обслуживание, можно раскрутить неплохой аттракцион. Да, долететь драконом быстро и комфортно, но дорого и опасно. А здесь ниже земли не упадешь, цены приемлемые.
– А еще можно сделать купе чуть больше и повесить по две полки на каждую стену. А напротив купе еще воткнуть две боковушки.
– А в чем улучшение?
– Не знаю. Просто интересно, когда здесь случится первое убийство из–за вонючих носков или громкого чавканья.
– Запиши все, что я сказал, – велел Вестейн.
Улыбчивый светловолосый парень мне тоже понравился. В отличие от большинства завсегдатаев бара он не вел себя так, словно его второй ипостасью был козел. И он направлялся к нам! От волнения я даже протрезвела.
Улыбчивый светловолосый парень мне тоже понравился. В отличие от большинства завсегдатаев бара он не вел себя так, словно его второй ипостасью был козел. И он направлялся к нам! От волнения я даже протрезвела.