… все в ней говорило о том, что она, как и я, как и все симпатичные мне дети, считает детство досадным и неловким состоянием. Нам приходилось носить дурацкую одежду и слушаться людей, большинство из которых мы считали глупыми и противными, нам нельзя было зарабатывать себе на жизнь, а из-за своего невежества мы не могли полностью полагаться на собственные силы.
До того момента я думала, что все очень просто. Если ты хорошенькая, мужчины хотят на тебе жениться, а если нет, ты сама видишь это в зеркале и решаешь заняться чем-нибудь другим.
Многие талантливейшие люди в какой-то момент слышали, что они бездарности. Право же, природа очень капризна. Нам не так уж и нужно умение мгновенно отличать льва от тигра, а жирафа от зебры, но как бы там ни было, не обязательно быть знатоком зоологии, чтобы увидеть между ними разницу с первого взгляда. Однако только по-настоящему хороший музыкант со временем сможет отличить плохого музыканта от хорошего.
Хуже всего в жизни то, что любовь не добавляет нам здравого смысла, а лишает его. Мы любим кого-то и говорим, что сделаем для него больше, чем сделали бы из дружеских чувств, но превращаемся в таких глупцов, что делаем в итоге намного меньше, и зачастую это можно принять за плоды ненависти.
Папа принял заторможенный вид, с каким встречал любые вызовы, брошенные ему жизнью, будь то поломка керосиновой плиты или вероятность того, что одновременно возникшая у нас четверых отечность горла — симптом свинки. Казалось, он полагал, что сможет во всем разобраться, если обуздает склонность своего ума перескакивать с проблемы на что-то более интересное.
… она понимала, что дети — это взрослые, страдающие от своего унизительного обличья, и в них присутствуют все качества зрелых людей.
В те дни только отчаянно бедные люди не держали слуг, а в нашей семье работа по дому считалась такой же опасной, как лабораторные эксперименты с кислотами, поскольку можно было повредить руки, которые следовало беречь для игры на фортепиано.
— Что ж, мир — абсурдное место, — сказала мама. — История настолько обескураживает, что с нашей стороны очень смело преподавать ее в школах.
Вы не представляете, как одиноко бывает без друзей детства.
Красивые мужчины – удовольствие не для каждой. Нужно по меньшей мере соответствовать, чтобы не умирать от ревности всякий раз, когда он выходит из дома. А в идеале – еще и держать в тонусе. Чтобы сходил с ума он, не оставляя себе времени на интрижки.
... справедливость - это выдумка людей.
Если тебе не нравится, зачем же ты продолжаешь?
- Ты же всегда мечтал о славе, признании! - Ты знаешь, я понял, что это совершенно не важно...
Юноша все чаще оглядывался назад и задавался вопросом, действительно ли это стоило того, чтобы покидать родной дом.
Он всегда хотел, чтобы отец им гордился, но ничего не вышло, и настал день окончательно и бесповоротно отказаться от этой мечты.
Когда же он наконец нашел прилично выглядящую гостиницу, то напоролся на едва одетых девиц, которые схватили его за руки и попытались затащить внутрь, охотно демонстрируя свои прелести. Когда Рю, залившись краской, наконец вырвался из их цепкой хватки и вылетел на улицу, он услышал за спиной их довольно ядовитое хихиканье и замечания об отсутствии у него мужской силы. В столице он с таким никогда не сталкивался, и даже сама мысль о женщинах столь распутных, чтобы распахнуть свои платья перед первым встречным, казалась ему глубоко порочной. Но порт жил по своим правилам.
Без ножен на поясе он всегда чувствовал себя некомфортно — единственная черта, которая роднила его с другими представителями клана Омано.
Призраки из прошлого, от которых Рю так хотел сбежать, приходили к нему ночами, чтобы продолжить мучения, прерванные его отъездом.
Эта новая реальность увлекла Рю подобно тому, как много лет назад его увлекало чтение альбийских книг. Перед ним открылась дверь в новый, незнакомый ему мир, и Рю, недолго думая, шагнул в нее, забыв обо всем на свете.
Если бы ты остался у Клода ковыряться в книгах или поехал в Город Библиотек, у меня бы и вопросов не было! А так получается, что ты проделал весь этот путь, рискнул всем, только чтобы делать то же самое, к чему тебя всю жизнь готовили? Вы, люди, очень странные.
Capax infiniti, he thought, his grip tight around her wrist. I am holding the infinite. Something deathless, beating beneath his thumb. Something he’d waited for his entire life. Something that carried divinity in her chest like pictures in a locket. All twined in bone, like she’d been made for immortality.
Не всегда можно разгадать что-то, просто взглянув на это, - поспешил сказать он. Иногда нужно немного покопаться, чтобы узнать правду.
Как будто он знал ее. Как будто годы не сделали их чужими.
Колтон знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: он будет продолжать лететь к ней, пока все вокруг не сгорит.
Ей хотелось говорить только правильные вещи, чтобы доктор была довольна ею, но правильные вещи были ложью, и поэтому она чувствовала себя, как на экзамене, который заранее обречена провалить.