— Ты знала, кому «нет» в ЗАГСе орешь, — весело ответил он. — Так не подействовало же! — напомнила с неменьшим возмущением. — Естественно, не подействовало, я же сволочь, — с самым невинным выражением произнес Стужев.
Виктору эти препирательства, случающиеся почти с каждым свидетелем, надоели хуже горькой редьки. Диалог: «Не скажу!» – «А в участке?» или «А в морду?» – «Ладно, начальник, ты чего, я сейчас, как на духу!» регулярно повторялся. Похоже на этикет ведения следствия, чтоб ему.
– М-да… – протянула Анна, – не ожидала. Я думала, что ради прекрасных глаз фрайин ты свернешь горы. Ну что ж, добро пожаловать в клуб чистоплюев-неудачников. Мы с тобой, напарник, друг друга стоим.
Принципиальные чистоплюи в любом деле редко становятся профессионалами, – звон в ее голосе теперь звучал совершенно отчетливо. – Обычно ради мастерства приходится жертвовать частичкой совести… А я не могу.
И Клею импонировало мировоззрение Короля Шурика. Он явно отличался от Энрике, Контр-адмирала Мадрида.
Не такой мягкий, не такой обходительный, не такой… зависимый. Видно было, что мужчина готов был отстаивать свою точку зрения, хоть и не навязывал её каждому встречному. Удивительное сочетание мягкости и твёрдости.
Мужчина давно осознал, что информация — величайшее оружие человечества. С её помощью можно творить вещи, которые невозможно провернуть ни силой, ни добрым словом. Информация — инструмент невероятно широкого профиля. Её можно использовать как для того, чтобы расстроить планы врага, так и для воодушевления своих подчинённых. Секреты, тайны — всё то, что люди пытаются спрятать за семью печатями, Филин научился выуживать всё это без исключения.
Милочка, да будет тебе известно, что я уже давно выросла из того возраста, когда кто-то мог за меня решать, за кого выходить замуж.
Если у тебя раранойя, это еще не значит, что против тебя ничего не замышляют
полной свободы не бывает. Мы всю жизнь от кого-то зависим: в детстве от родителей, затем от учителей, начальника, жены или мужа, под старость от детей и внуков.
Время- великая река.К чему плыть против течения?
Кинематограф называют иллюзией, и, в конце концов, всё и правда только игра света. Свет и тени – инструменты киноискусства, как краски в живописи или звуки в музыке. Мимика и жест, душа, страсти, фантазия… не больше, чем отпечаток. Что нельзя отобразить на пленке, того не будет и в фильме.
Принципиальные отличия кино от литературы становятся наиболее очевидны, когда добротный роман или драма «переводятся» на экран. Киноаппарат, подобно рентгеновским лучам, просвечивает литературное произведение насквозь. В итоге сохраняется общая сюжетная канва, но суть, изящность мысли, нежное лирическое звучание на пленке пропадает. Ни следа от сочных словесных красот, только голый скелет, уже не литература, но еще не кино – собственно «содержимое», не имеющее значения ни здесь, ни там. Чтобы герои ожили и стали заметны на экране, такому скелету надобно обрести иную, качественно новую плоть, обзавестись новой оболочкой.
Современный европеец пренебрегает телом, о чем уже немало говорилось. Он со священным трепетом отдается спорту. Физическая подготовка делает тело здоровым и сильным, но красноречия ему не прибавляет. Спорт способствует развитию только анималистических качеств. Он не превращает тело в тонкий проводник души, в чувствительное зеркало, где отражается малейшее душевное волнение. Обладатель зычного и красивого голоса не всегда способен внятно выразить собственную мысль.
Беда пожилых людей в том,... что прожитые годы заставляют нас видеть не столько сами события, сколько их последствия. Увы, этот драгоценный дар предвидения появляется слишком поздно, когда совершённые в юности ошибки не исправишь. Умудрённые горьким опытом старики пытаются предостеречь молодых, дети смеются над их советами и очень скоро наступают на те же грабли. Они набивают собственные шишки, взрослеют и хотят уберечь уже своих детей, те отмахиваются, и так далее по кругу…
Казаться сильной и несгибаемой просто, гораздо сложнее действительно не сломаться.
А куда мы идём, кстати? — В ад, — беззаботно отозвался Стужев. Мудрый выбор
«Майозенка моя! — с ходу сориентировался Ромка. — Отлично, а я Риту забираю, — вставил Князь. Ромочка насупился, даже кулачки сжал и выдал: — Йита моя! — Явно прослеживаются еврейские корни, — задумчиво произнёс Стужев
«Ребёнок?! — молча смотрю на Князя, тот повторно выдаёт перл: — У тебя есть ребёнок?!
Ты ввалился в мой дом, в мою комнату и сломал мой шкаф! — зарычала я, швыряя сломанную дверцу на ногу Демона… острым углом вниз
Слушай внимательно. Каждое моё слово — приказ для тебя
Так бывает — живёшь себе и живёшь чем-то средним между шатенкой и темненькой, и тут оп — здравствуй, солнце рыжее!
Точно, всё, пацан, звание Шамана Кинга присваивается тебе пожизненно!
Шёл я как-то через душ — глядь, там мыло сохнет, сунул мыло я под кран, пусть там мыло мокнет
Наутро всё случившееся показалось мне просто сном. Глупым, сказочно-фэнтезийным сном. Потому что моя психика выдержала всё, абсолютно всё, кроме дядьки в плаще и с ушами. Он настоящим потрясением стал — я так и просидела все лекции до конца
«Выпила? Замечательно! Теперь всё, Ильева, теперь ты будешь умолять меня о ласке, ты будешь на коленях просить меня о внимании, ты забудешь о гордости, жизненных целях, ты забудешь даже своё имя! И ты будешь принадлежать мне, Маргарита! Вся, без остатка!