Цитаты
283736
Все люди существуют на земле для какой-то цели.
Экстравагантная Максин через пару лет отметит свой столетний юбилей. Но боже упаси вас назвать ее старушкой! Максин очаровательна, бодра и весела и даст фору любой молоденькой девице – во всяком случае, она так считает, и спорить с ней бесполезно. Меланхоличному Алексу всего двадцать пять лет, а по собственным ощущениям – все сто. Неразделенная любовь, проблемы с родителями… Сколько еще несчастий выпадет на его сутулые плечи?! По иронии судьбы, Максин и Алекс становятся автомобильными...
"Урок любви... Что если любишь - делаешь всё, чтобы спасти своего человека. Несмотря ни на что..."
.
– Осторожнее, Асенька, а то я решу, что ты что-то ко мне испытываешь... – Ничего... Ничего кроме нашего договора... – Отлично... Тогда держи дистанцию, пока я добрый... – хрипит Морозов, опустив взгляд, от которого у меня по всему телу проносится россыпь мурашек... ▪️▪️▪️ Тот, кого я смертельно боялась, неожиданно предлагает мне странную сделку... Я боюсь даже смотреть ему в глаза, но... Кажется, это не всё, что я к нему ощущаю... Чем больше узнаю его, тем сильнее он пробуждает во мне...
Лох не определяется по гендерному признаку.
Для него жизнь – игра. Девушки – хобби. Для нее жизнь – попытка воскреснуть, а он – человек, которого внесла в черный список. Прошлое доказало: они несовместимы, но будущее… Что произойдет, если кукловод и марионетка снова встретятся?
— Жизнь — штука сложная. Сегодня это выглядит так, завтра то же самое видится уже по-другому. Все ошибаемся. Главное, чтобы хватило времени понять свою ошибку.
— Я сегодня познакомилась с Виолой. — я облизала пересохшие губы. Муж бросил на меня короткий взгляд. — С твоей любовницей. — зачем-то уточнила я, чувствуя, как поднимается во мне волна обиды и страха. Почему он молчит? Почему ничего не отрицает? Не дождавшись ответа, добавила: — Она беременна, Саш. Шестнадцать недель. — И? — муж смотрел без улыбки. Тяжело, давяще, вынуждая продолжать. — Она сказала, что это твой ребёнок. — выдавила тряским голосом, мысленно умоляя мужа сказать, что это...
Я всегда была уверена, что тому, кто потерял кого-то близкого, обязательно нужно время, чтобы оплакать своё горе. Вылить его слезами. И ему не нужны сочувствующие рядом, пытающиеся отвлечь разговорами и какими-то действиями. Они только раздражают своим навязчивым присутствием. Каждому человеку нужно немного времени, чтобы в одиночестве оплакать свою беду. Потом можно принять помощь и поддержку близких.
— Я сегодня познакомилась с Виолой. — я облизала пересохшие губы. Муж бросил на меня короткий взгляд. — С твоей любовницей. — зачем-то уточнила я, чувствуя, как поднимается во мне волна обиды и страха. Почему он молчит? Почему ничего не отрицает? Не дождавшись ответа, добавила: — Она беременна, Саш. Шестнадцать недель. — И? — муж смотрел без улыбки. Тяжело, давяще, вынуждая продолжать. — Она сказала, что это твой ребёнок. — выдавила тряским голосом, мысленно умоляя мужа сказать, что это...
За долгим трауром прячут нежелание принять перемены.
Добро пожаловать в Великую Аксонскую Империю! Здесь по улицам все еще раскатывают и кэбы, и омнибусы, но под славным городом Бромли уже шумит метро. Здесь в переулке можно встретить бродячую гадалку или графиню, а если не повезет — получить ножом в бок. Здесь проходит рубеж веков — и за эпохой лошадей наступает эпоха паровозов, а следом уже спешат, подгоняя прогресс нетерпеливыми гудками, первые электромобили. Здесь леди Виржиния-Энн пригласит вас в свою кофейню «Старое гнездо» на чашечку...
"Предать может только друг". Глубокая мысль, на мой взгляд. От врагов мы и так не ожидаем ничего, кроме каверз, а вот друзья порой могут стать источником весьма неприятных неожиданностей.
Добро пожаловать в Великую Аксонскую Империю! Здесь по улицам все еще раскатывают и кэбы, и омнибусы, но под славным городом Бромли уже шумит метро. Здесь в переулке можно встретить бродячую гадалку или графиню, а если не повезет — получить ножом в бок. Здесь проходит рубеж веков — и за эпохой лошадей наступает эпоха паровозов, а следом уже спешат, подгоняя прогресс нетерпеливыми гудками, первые электромобили. Здесь леди Виржиния-Энн пригласит вас в свою кофейню «Старое гнездо» на чашечку...
Частенько люди приходили в кофейню грустными и подавленными, а уходили в замечательном расположении духа. Кто угодно повеселеет, если почувствует, что ему рады.
Добро пожаловать в Великую Аксонскую Империю! Здесь по улицам все еще раскатывают и кэбы, и омнибусы, но под славным городом Бромли уже шумит метро. Здесь в переулке можно встретить бродячую гадалку или графиню, а если не повезет — получить ножом в бок. Здесь проходит рубеж веков — и за эпохой лошадей наступает эпоха паровозов, а следом уже спешат, подгоняя прогресс нетерпеливыми гудками, первые электромобили. Здесь леди Виржиния-Энн пригласит вас в свою кофейню «Старое гнездо» на чашечку...
— Может, тебя кто убить пытался? Вопрос был задан настолько буднично, что я даже не удивился. — Нет. Вроде пока никто не попытался. — Ну ты не переживай, ещё не вечер.
Я был адвокатом. Честным. Не верите? Зря, ведь именно поэтому меня и убили. Судьба или боги решили дать мне еще один шанс и отправили в мир магии, аристократов и корпораций. Вот только забыли дать мне при этом и магию, и благородный род, поместив в тело простолюдина. Правда все-таки кое-что мне перепало - умение читать эмоции людей. Что ж у меня опять есть возможность заняться любимым делом, ведь адвокат это не профессия — это призвание.
Наталья Викторовна
добавила цитату
из книги
«Невероятная подстава, или Хочу быть вашей мамой»
2 недели назад
Бывают женщины загадки?!
Но ты милая не такая; ты -"невероятно, но факт!!!"
И как меня угораздило? Помогай после этого родственникам! Я согласилась выручить сестру-близняшку и подменить её на свадьбе. Дело-то пустяковое, всего на часок! Но! С обратным обменом никто не торопится... Вот так я и оказалась женой проклятого дракона, который меня презирает. Точнее мою сестру, но не суть! А к нему ещё двое взбалмошных и пакостных детей прилагаются, очень странная собака и... А я говорила, что сестрёнка из другого мира?
Ни одно растение не залечит выжженое пятно на душе.
«Вам повезло» – скажут господа в чёрных кителях и ухмыльнутся в усы как-то недобро. Век прогресса начался, новая эра, в которой отбросам [не мес-то]. Говорят, что источник энергии производят Пустые, на чьи лица не смотрят. Говорят, есть остров и он ничейный, он для Пустых. И отправляют туда только подростков приютских, чтобы господам прислуживать. «Повезло», говорят, вам очень повезло. А Серый Дом посмотрит на новоприбывших пустыми глазницами и распахнутся ворота в место, откуда не возвращаются.
Быть может, просто неизбежно, что все знания, порожденные как добрыми замыслами, так и злыми, сотворенные для того, чтобы давать жизнь или же чтобы забирать ее, в какой-то определенный момент должны вновь вернуться в мир. И учения, созданные людьми, и магия древнего мира. Быть может, и то и другое в назначенный срок должно всплывать на поверхность потока времени, потом исчезать, потом вновь появляться. И так без конца.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
— Мы ведь друзья с тобой, Брин, ну а друзья помогают друг другу в беде, — объяснила она прошлой ночью, когда разговор обратился уже в усталый и сонный шепот. — Дружба, она провозглашается открыто и в то же время ощущается где-то глубоко внутри. Ты как будто привязываешься к другому. Ну вот как мы с Шепоточком. Он — мой самый верный друг. Он меня очень любит, и я его тоже люблю, и знаешь, каждый из нас это чувствует. И к тебе я вот чувствую то же самое. Мы друзья, все мы, ну а раз мы друзья, то должны делить и радости, и горести. Твои заботы теперь и мои тоже.
— Это прекрасное чувство, Кимбер, и я очень ценю его, — ответила тогда Брин. — А что если мои заботы слишком уж велики, вот как сейчас? Что если они слишком опасны, чтобы делить их с кем бы то ни было?
— Тем больше причин разделить их, — серьезно сказала Кимбер и улыбнулась. — Разделить с друзьями. Мы должны помогать друг другу, если дружба хоть что-нибудь значит для нас.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
Будущее складывается из настоящего, которое никогда не бывает ясным, определенным и неизменным, — вот почему все предсказания так туманны. Потому что в момент предсказания то, что будет, еще пребывает в развитии.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
— Но если вода Циллиделлана хлынет в ущелье, станет много хуже. Тогда яд растечется быстрее. По всем землям на западе.
— А люди там знают, что им угрожает?
— Они знают, да.
— Тогда они должны были прийти сюда и помочь вам, мне так кажется. Форкер грустно улыбнулся:
— Это тебе так кажется. А вот кому-то другому гораздо удобнее не верить, что все происходит так, как оно происходит. Мол, такого не может быть…
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
— Очень часто ложь бывает непреднамеренной. Иногда мы сами верим: вот — правда, но на самом деле это оказывается обманом.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
— Ты стал мне ближе, чем кто бы то ни было. Ты стал частью меня. — Голос пробился к долинцу будто издалека. — Дитя жизни, магия сделала это. Все изменяется в мире, но прошедшее мчится вперед и становится тем, чем должно было стать. Так было с твоим прадедом и отцом. И так будет с тобой.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
Хотя нарушить слово, данное гному, все равно как и не нарушить вовсе…
Джайр вздохнул. Нет, почему-то не все равно. Даже слово, данное гному, есть слово. Не зря ведь оно называется “честное”. Сдержать его — дело чести. Нельзя им бросаться впустую: хочу — даю, хочу — забираю назад. Это тебе не плащ: дождик — надел, солнце — спрятал в шкаф. Стоит всего только раз не сдержать слово, и пошло-поехало. И всегда отыщутся оправдания.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
— Магия меняет всякого, кто решится прикоснуться к ее секретам. Разница только в сущности изменений.
Брин называла Песнь Шаннары волшебной песнью желаний. Пожелай что-нибудь, спой об этом — и оно твое. Именно так Брин открыла в себе магическую силу. Она просто пела, и все, что желала, происходило. Слова и мелодия рождались сами собой, всегда неожиданно — будто нет на свете ничего проще и естественней.
Песнь желаний — это проклятие и благословение, а тот, кто несет в себе ее силу, может стать и спасителем, и разрушителем…
Говорят, что не существует больше рабства. Какая это неправда…
«Дневник горничной» — скандальный роман О. Мирбо, который принес ему славу мастера эпатажа. Каким только не называли этот роман! Эротическим, порнографическим… А все оттого, что горничная Селестина, главная героиня произведения, уж очень детально описывает свою службу у разных господ: то, что она подсмотрела, подслушала. Повествует девушка и о собственных любовных похождениях. Складывается картина всеобщего падения нравов: у богатых — от избытка всевозможных благ, у бедных — от нищеты и...
Конечно, обирают всегда тех, кто ничего не имеет, и обирают всегда те, которые имеют все!..
«Дневник горничной» — скандальный роман О. Мирбо, который принес ему славу мастера эпатажа. Каким только не называли этот роман! Эротическим, порнографическим… А все оттого, что горничная Селестина, главная героиня произведения, уж очень детально описывает свою службу у разных господ: то, что она подсмотрела, подслушала. Повествует девушка и о собственных любовных похождениях. Складывается картина всеобщего падения нравов: у богатых — от избытка всевозможных благ, у бедных — от нищеты и...
Быть прислугой, служить другим - это должно быть в крови человека.
«Дневник горничной» — скандальный роман О. Мирбо, который принес ему славу мастера эпатажа. Каким только не называли этот роман! Эротическим, порнографическим… А все оттого, что горничная Селестина, главная героиня произведения, уж очень детально описывает свою службу у разных господ: то, что она подсмотрела, подслушала. Повествует девушка и о собственных любовных похождениях. Складывается картина всеобщего падения нравов: у богатых — от избытка всевозможных благ, у бедных — от нищеты и...
Внимание – это необычайная форма великодушия. Очень редкая. Обычно люди не ведут себя так; их не интересует то, что касается души.
Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собирался прикладывать усилий, чтобы хотя бы немного продлить свое существование. Он не хотел быть известным, не думал о деньгах, а упрямо жил так, как мечтал, – посвятив себя искусству. Он не подстраивался под моду, не принадлежал ни к одному течению, сам выбирал, с кем дружить и кем восхищаться. Он – Амедео...
Это невозможно решить: ждать или нет. Человек ждет, потому что по-другому невозможно.
Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собирался прикладывать усилий, чтобы хотя бы немного продлить свое существование. Он не хотел быть известным, не думал о деньгах, а упрямо жил так, как мечтал, – посвятив себя искусству. Он не подстраивался под моду, не принадлежал ни к одному течению, сам выбирал, с кем дружить и кем восхищаться. Он – Амедео...
Быть смелым не означает не бояться - это значит иметь силы, чтобы преодолеть страх.
Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собирался прикладывать усилий, чтобы хотя бы немного продлить свое существование. Он не хотел быть известным, не думал о деньгах, а упрямо жил так, как мечтал, – посвятив себя искусству. Он не подстраивался под моду, не принадлежал ни к одному течению, сам выбирал, с кем дружить и кем восхищаться. Он – Амедео...