Как там у поэта? Гвозди бы делать из этих людей? Нет, не гвозди. Это броня. Несокрушимая броня. Это ежедневный, ежечасный, ежеминутный ПОДВИГ. И таких примеров в блокадном Ленинграде много. Взять, например, Даниила Кютинена. Я когда читал про него, то у меня мурашки бегали по всему телу. Смог бы я поступить так, как он? Честно, не знаю. Не уверен. Он, пекарь, умер на своём рабочем месте, как было написано в свидетельстве о смерти, от дистрофии. Это же просто уму непостижимо! Пекарь (!!!) не съел НИ КРОШКИ (!!!) хлеба, который выпекал. Хлеба, который мог бы спасти его жизнь. Вот кого надо канонизировать как СВЯТОГО, вот кому устанавливать ОГРОМНУЮ мемориальную доску в Питере.
— Ленинградцы! Ещё несколько дней назад я был уверен, что нет на свете ничего прочнее стали. И только оказавшись здесь, в городе колыбели нашей Революции я понял, что ошибался. Есть на свете то, что прочнее любой стали, что крепче любой брони. Это вы, ленинградцы. Это ваша воля и сила духа. Это ваша несгибаемая вера в Победу.
Ленинградский Институт растениеводства. Я читал о них и прочитанное меня поразило до глубины души. Сотрудники института всё время блокады всеми способами сберегали огромную коллекцию зерновых семян и картофеля. Это просто пример высочайшего мужества и служения науке и будущему. Люди падали и умирали от голода, а рядом, только руку протяни, сотни килограммов семян, картофель, которые можно просто съесть и тем самым спасти свою жизнь. За всё время блокады не было утеряно ни одного зёрнышка, ни одного клубня. Сотрудники института, шатаясь от голода и слабости, разыскивали дрова и всё то, что может гореть, чтобы поддерживать в хранилище определённую температуру и влажность.
Изменить друг друга невозможно, нужно либо принимать партнера таким, каков он есть, либо расставаться.
Как могут люди творить такое? Природа жестока, но на такое зверство способен лишь человек. Не важно, в какого бога мы верим, к какой расе принадлежим и откуда мы родом; не важно, какой у нас цвет волос и глаз, какая форма носа и размер ноги – все мы всё равно люди. Мы страдаем и радуемся, тоскуем и любим одинаково. У каждого из нас есть свои надежды и мечты, семьи, друзья и любимые. Так почему же одни люди столь чудовищно слепы и топчут других, как вещи, брошенные на дороге?
Иногда мне кажется, что измены повсюду. Я бегу от собственных, меня догоняют чужие. Мы будто в круговороте, где уже все друг с другом перетрахались и друг друга предали. Все врут, все изменяют.
Все проходит, и это пройдет. Обязательно. Я справлюсь. Все, кто отобрал у меня волю, свободу, имя, титул, вы все отныне — мои враги. Клятая или нет, я не покорна. Каждый, кто выступит против меня, заплатит. Каждый, кто причинит мне зло, пожалеет. Я пройду по вашим головам и не обернусь, если кто-то закричит, моля о пощаде. Меня не жалеют — и мой ответ: ваша игра, ваши правила.
Чем дальше в прошлое человечества, тем больше в людях дерьма. Я везунчик, могла бы попасть во времена инквизиции. Все познается в сравнении, не правда ли?
Никогда не делай людям добра. В лучшем случае они потребуют еще и еще, в худшем — захотят отплатить тебе тем же.
Люди, они зло ищут там, где его и нет.
Хочешь скрыться — будь у всех на виду.
Хочешь скрыться — будь там, где тебя никто не ждет.
Любовь – это прежде всего свобода. Она несовместима с клетками, даже если они золотые. Люди счастливы, только если свободны.
- Забыл, как у них тут прощаются, - неожиданно признался он. - Не доводилось раньше, в смысле дело до прощаний не доходило, ибо прощаться было уже не с кем.
- Ну-у... скажи ему всего доброго, - предложила я.
- Я - злой, - напомнил Стужев.
- Тогда не прощайся - реально проблемы не вижу.
- Я - воспитанный, - раздражённо сказали мне.
Едва дверь закрыла, послышалось:
- Кочергу?
- Топорик?
- Скалку?
- Меч-кладенец?
- Какие вы у меня добрые - растрогалась я, - все в меня.
- У нас с тобой самое интересное в браке начинается.
С размаху села обратно. Испуганно посмотрела на Князя и слабеющим голосом спросила :
- Сссупружеский долг?
Мне вернули удивлённый взгляд, после чего Стужев покачал головой и укоризненно так :
- Ритка-Ритка, вечно ты об одном только и думаешь... Я ей о духовном, о размере зарплаты, а она... Эх ты... Хотя чего ещё от тебя ожидать
- Что-то я злиться начинаю, Маргош! - и добавил :
- Сильно. И на меня посмотрел. Внимательно.
- Саша, борщ стынет! - запоздало вспомнила я о собственной безопасности.
- Подогреем, - таким тоном прошептал Князь, что сразу стало ясно - он не о еде сейчас.
- Начинается, - тяжело вздохнул Колобок.
- Ага. - Я была почему-то очень злая на всех. - Пора заканчивать.
- Хозяин, поздравляю! - радостно начал он. - Леди Маргарита, - я испуганно посмотрела на него, и скелет уже не так радостно : - эээ... сочувствую.
- Ну?! - потребовал моей реакции Алекс. - Я жду твой положительный ответ.
- И сколько мне грызть гранит науки? - спросила осторожно.
- Ты у нас смышлёная, - начала с комплемента ведьма и добила, - лет за сто управишься.
«Если он приносит цветы и ювелирные украшения, но при этом его никогда нет рядом, то это не романтика».
Сгонять её (Валентину Сергееву - маму Полины) было так же бесполезно и опасно, как говорить царице, что её место не на троне, а на табуреточке сбоку.
Каждый человек заключён в такой пузырь из собственных заблуждений, и жизненная задача каждого - вырваться на свободу.
- Это вечная проблема обладания вещами, - сказал Бутылочник. - В конце концов, они овладевают тобой.