В начале карьеры мы, например, добавляли магнитики из городов для каждого члена команды. Понятно, что мы могли и сами их купить, но не всегда было на это время – поэтому мы добавили этот пункт в райдер. Конечно, когда у меня уже был огромный многокилограммовый мешок этих ненужных магнитов, я поняла, что надо эту глупость убрать.
Мне рассказывали, как некоторые ставят в обязательные пункты зарядку для айфонов. То есть людям мало гонорара, они еще и зарядки собирают по городам! Я считаю такое мелочным и недостойным нормального артиста.
Вообще, я думаю, технический райдер важнее бытового, ведь я – артист, и моя основная задача дать качественное выступление. А его качество во многом зависит как раз от технического райдера, а не от того, будут ли роллы «Филадельфия» в моей гримерке или какого цвета будут стены в моем номере. Главное, чтобы было комфортно, но нормальные организаторы и так всегда стараются сделать твое времяпрепровождение в их городе максимально приятным.
Еще у меня билеты эконом-класса, потому что я не хочу лететь одна в бизнесе. Я хочу быть вместе с командой, это веселее, а закупать бизнес-класс на всю команду довольно накладно.
Я никогда не понимала, зачем выпендриваться по еде в гримерке, если все равно организаторы везут тебя в самый лучший ресторан в своем городе на ужин или на обед после перелета.
На одном концерте в Иркутске я потеряла голос – не то, что петь, я и говорить совсем не могла, но отменить выступление было невозможно. Впервые тогда я заплакала прямо на концерте, у меня случилась истерика. Но люди поддержали: и их любовь растрогала меня еще больше.
Главное – понять силу каждого человека в своей команде и относиться к нему с уважением, понимая его вклад.
Но ты всегда остаешься лидером. Если ты сидишь и у тебя нет идей, ты никого не зарядишь.
Много-много клипов спустя я поняла, что мне это не нравится, я так не хочу, мне так скучно: написать песню, а потом просто открывать рот в кадре.
Без ошибок не бывает опыта...все ходим по граблям.Наступаем на них снова и снова.Главное, что бы эти грабли в итоге лоб не расшибли.
Поверьте мне, Даша, в жизни каждого человека есть страницы, которые не хочется перелистывать, истории, к которым не хочется возвращаться, и периоды, которыми нельзя гордиться. Это нормально.
– Это очень тяжело…
– Что именно?
– Ваша работа. Если каждый раз вам приходится выслушивать признания, которые выдираются из души и памяти с кровью, то это очень трудно.
Я могу прожить еще сорок лет или даже пятьдесят. И все равно буду помнить про то, что я тебя убила. И это знание – самое большое наказание, которое только можно придумать. Никто не может наказать меня больше, чем я сама.
– Миночка, а может, ты ему пирожков занесешь? Знаешь, как твоя бабка говорит? Сытый лев ласковее котенка.
– Пирожки – это хорошо, – задумалась я. – С приворотом… Ага!
Он такой милый! Представляете, пришел ко мне с ревизией!
– Нашел что-то? – ахнули мы.
– Конечно, – обиделась на нас подруга. – Я же настоящая светлая ведьма, у меня куча запрещенки!
– Армина, поверь, если он будет жить, мы придумаем, как его опять в тебя влюбить! А может, пусть помирает, а? Мне он никогда не нравился! Будешь на кладбище ходить по субботам
– А если не выиграете?
– Выиграем!– совершенно серьезно ответил колобок. – У нас другого выхода нет
За открытым, славным и простым лицом может скрываться что угодно, словно за фальшивым фасадом. Это Даша знала точно, испытав на собственной израненной шкуре.
Поздняя осень была для Даши временем возвращения домой – туда, где ждут. Хотя ее в последнее время никто нигде не ждал, предвкушение этого возвращения поселялось в груди, томило сердце. Глядя на косой дождь, с силой бившийся в оконное стекло, как раненая птица, Даша представляла мягкий свет торшера в своей будущей кухне, плотные шторы, за которыми не виден прилипший к стеклу сорванный ветром лист, горячий чай в большой пузатой кружке – ее так уютно обхватывать двумя руками, грея заледеневшие от одиночества пальцы.
Весной Дашу всегда тянуло из дома прочь. Ей нравилось ходить по залитым солнцем улицам, видеть первую робкую зелень листвы и мечтать о чем-то несбыточном и возвышенно прекрасном. Летом ей хотелось за город, где можно валяться в траве, глядя в синее-синее небо, плести венки из полевых цветов, бродить по лесу, собирая землянику, целоваться, собирая пахучий кроваво-красный сок с любимых губ. Весной и летом Даша старалась уехать из Москвы, улететь в иные края, где так много манящего и неизведанного, стать первооткрывателем других земель, собирателем чужих тайн и традиций.
Большинство людей в ее окружении осень терпеть не могли. Сырость и сверху, и снизу, насморк, от которого у людей течет из носа, а у природы с неба, затяжной кашель, не проходящий от любых микстур, – все это, конечно, Даша тоже не любила. Да, осень вызывала стойкие ассоциации с болезнью, но было в этой хвори и хмари что-то изысканное, как в чахоточной барышне, которая смотрит на тебя с лихорадочным блеском в глазах и ярким температурным румянцем, и ты глаз не можешь отвести от элегантной бледности покровов и заострившихся черт.
Когда-то давно, в прошлой жизни, у Даши был дом и свое место в нем, разумеется, на кухне, где можно было засунуть в духовку противень с шарлоткой и залезть с ногами в удобное кресло в углу, натянув любимые носки. Она очень любила осень.
Самое страшное зло — то, что творится привычно и буднично, не волнуя душу. То, что можно совместить с обсуждением лошадей и фигуристых блондинок, мечтами о домике в столице и семье с детишками.
Мужчину делает мужчиной его поведение. Надёжность, готовность брать на себя ответственность, умение защищать и заботиться. А если при этом он сварит суп или займётся уборкой, его мужественность не пострадает.
Я поведу вас на баррикады! Вперед, к светлому равенству и всеобщему счастью! Каждой ведьме по ведьмаку! Каждой кухарке по повару! Каждой овечке по овцу!
Это становится похоже на представление в цыганском балагане, где все поют, танцуют, страстно влюбляются и дерутся, а в конце спектакля оказывается, что все герои между собой родня, и узнают они об этом по родинке на пятке!