- Я из тебя сделаю Истинного князя, чего бы это тебе не стоило!
«Не нужно мне управление миром.Мне и без того иной раз кажется, что я в дурке под наблюдением бригады санитаров. Оттуда управление миром чаще всего и происходит...»
«Я не хотел терять семью, но не знал, как удержать! Меня так злило это, что налёт цивилизованности смыло напрочь. Я лишился Мальвины своей, и в отместку сердце её разорвал. Я не хотел быть один в долине потерянных душ. Эгоистично, да, но я всегда был эгоистом».
«Вадим был моим мужем, но увлёкся другой. Кричал, что любит, но явился домой с недвусмысленными следами измены. Не хотел терять семью, но ушёл. Не собирался разводиться, но адвокаты вовсю готовят документы. Да, я желала бы встретиться с его любовницей! Посмотреть на этот „чудесный“ экземпляр».
Я поняла, что хорошие люди могут совершать дурные поступки».
«А ещё знаю, что даже крохотная шальная мысль может оставить трещину в чаше самого крепкого чувства. А там, где треснуло, обязательно разобьётся. Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю…».
«Муж и жена страдают вместе, даже когда виновен один».
Жизнь странная штука. Ироничная.
Так или иначе, но она всегда предоставит тебе все, о чем ты когда-либо мечтал, вот только время для этого выберет весьма специфическое. И чаще всего тогда, когда тебе меньше всего будет хотеться получить желаемое.
— Я ценю ваши чувства, — сказал Вик, чуть улыбаясь, — но я не трачу время на то, чтобы расквашивать людям носы. Если мне кто-то сильно не нравится, я его убиваю.
Людей, которые ведут себя не так, как принято, обычно боятся.
Наверное, на приемах, да и на любых вечеринках, где подается спиртное, следует пить пропорционально нарастающему шуму. Перекрывать его своим внутренним гвалтом. Чтоб в голове тихонько гомонили веселые голоса. Насколько тогда легче было бы жить! Никогда не быть ни вполне трезвым, ни вполне пьяным.
Вик не танцевал, но не по тем причинам, которыми большинство нетанцующих мужчин объясняют себе, почему они этого не делают. Не танцевал он просто потому, что это занятие любила его жена. Его собственное объяснение было неубедительным, и сам он нисколько в него не верил, хоть оно и приходило ему на ум всякий раз, когда он смотрел, как танцует Мелинда: вид у нее в такие минуты был невыносимо глупый. От этого танцевать самому становилось стыдно.
Ой, мама дорогая, роди меня обратно! Как всё здорово и лихо получается в книжках про попаданцев. И вумные они, как вуточки, и вотруби не едят. Интриги предков как орешки щелкают и глупых местных, походя, учат прогрессу и гуманизму. И Рембы они, все как один пополам с Конаном-варваром, помноженным на Макиавелли. И всё у них гладко, как по рельсам. А у меня всё какие-то скачки с препятствиями на ровном месте. До дому и то нормально доехать не могу.
Есть многое на свете, друг мой Вера, что неподвластно въедливым мозгам!
Ведь девочки так хотят быть любимыми. Даже те, кто может завести коня в горящую избу.
«Так вот что такое одиночество», — подумала Нора. Одиночество — это вовсе не испытания, через которые ей пришлось пройти.
«Всё наладится. Город маленький, и он вас убережёт. Возвращайтесь. И перестаньте скорбеть. Время скорби прошло. Слышите?»
«Нора не знала, в чём идти к Гибни. Если одеться в лучшее, то может показаться, будто работа ей не нужна и она к ним пришла как равная, со светским визитом. Но и в старье одеваться нельзя. Похоже, проблема одежды — вечная».
«Время — великий лекарь»
«Если в Германии когда-нибудь и существовал Бог, в чём я сомневаюсь, то явился он в облике Баха».
«Жаль, что мать тебя не слышит, она бы улыбнулась. Моя? — Неблагодарное дитя подобно змеиному зубу — так она говаривала».
«Жизнь непредсказуема. Иногда это сплошная бессмыслица».
То полетать над морем, то понюхать ежа, то ещё какая-нибудь такая ерунда.
Из поездки по Дальнему Востоку Марат привез три новых песни за авторством Семипалова и сильное подозрение, переходящее в уверенность, что за пределами Москвы и его родной Республики популярность классической музыки сильно преувеличена. Если дома все школьные годы да и в консерватории тоже его учили, что настоящая музыка не может быть легкой, что она обязательно должна иметь глубокий эмоциональный посыл, что развлечение – не ее задача, то работа перед живой, обычной публикой, пришедшей на концерт, доказывала обратное. Люди хотели простых, легко ложащихся на слух мелодий.
"Вот так одна маленькая ссора влюбленных привела к рождению другой большой любви."