Я вечно кидалась осуществлять какие-то свои малопродуманные идеи: меня всегда завораживали ложные представления о величии.
Фантазии не должны вызывать чувство вины. Главное – не стараться осуществить их на практике.
Лучше быть холстом, исписанным дерьмовыми рисунками, чем неумелой копией чей-то мазни.
На войне ты бесполое существо, как и все, кто тебя окружают – либо союзники, либо враги. Без возраста, пола и социального положения.
Любовь слишком эгоистичное чувство, чтобы мучиться угрызениями совести.
Потому что, как известно, пуля-дура. Она не выбирает никогда. У нее своя четкая траектория.
Мне хотелось в нее окунуться, смешать со своей собственной и посмотреть, как рванет этот ядерный микс нашего общего адского мрака.
Никто не обязан кого-то любить лишь потому, что у них одна фамилия и похожий набор молекул днк.
Дети не должны видеть смерть и насилие. Дети должны расти в красивом мире без войн и убийств. Они не должны закрывать глаза своим мертвым матерям и часами сидеть у холодного трупа, напевая колыбельную и прижимая к себе потрёпанного вязаного зайца. У детей должно быть детство. Они не должны становиться взрослыми под гнетом обстоятельств.
Родители часто навязывают нам свою волю, дабы мы в себе воплотили все то, чего они сами не достигли в свое время. И если мы отказываемся, то воспринимают наш отказ как личное оскорбление.
Как часто мы ищем самые нелепые оправдания тем, кого любим, пытаясь всячески сгладить их вину перед нами только для того, чтобы иметь личное право любить их дальше и не презирать себя за это.
В каждом прячется зверь. В ком-то это трусливый шакал или гиена, пожирающая падаль, а в ком-то опасное смертоносное чудовище. И далеко не все страшные хищники выглядят таковыми при первом взгляде. Иногда маленькие твари намного опасней и коварней больших монстров.
Хрупкая, худая. Похожа на больную анорексией. И взгляд жалкий, загнанный. Обижена на весь мир. Отличница и гордость академии, выпускающих магистров научного центра… Не так-то проста, как кажется. Убила однокурсницу шариковой металлической ручкой. Пятьдесят пять проникающих ран по всему телу. В преступлении созналась и сказала, что дико сожалеет. В нее сам дьявол вселился. Она не знает, как это произошло. Еще одно живое доказательство, насколько обманчива внешность.
Никогда не восхищайтесь выжившими – ведь вы никогда не узнаете, как именно им удалось выжить. Джен называл это черным ящиком. Он приказывал нам сбрасывать туда то, что наша психика отказывалась принимать. Своеобразный ход обмануть свои собственные мозги и угрызения совести.
А я умру, если ты меня разлюбишь. – Значит, ты бессмертная, Найса Райс.
Жду, когда, наконец, наступит восемь часов и я смогу пойти домой. По дороге куплю килограмм конфет «Красная шапочка» и большой брикет пломбира. И сожру все это одна!
Потому что больше порадовать себя нечем.
Запах молотого кофе - запах уюта и тепла.
Мышам плевать — дом бедняка, дворец короля или храм божества. Мыши просто хотят есть.
Я молчала, сосредоточенно рассматривая борт бадьи и уже отчаянно желая вернуться домой: пусть я никогда не стану финансовым директором, пусть я умру старой девой в окружении сорока котов, но попасть в тело принцессы какого-то королевства, которую выдают замуж за соседа-завоевателя, — это очень сомнительная удача!
Скрытый нож в оружии великого — даже легендарного — воина? Я не была особенно удивлена. Не знаю, какие отношения у него были с божеством, но на войне все средства хороши, и лучше быть живым подлецом, чем мертвым героем.
Я кивнула, неловко улыбнувшись и пытаясь сдержать нервный смешок. Кажется, вчера мое пьяное высочество нарушило свою первую и единственную заповедь попаданки — не творить херни, — потому как я догадывалась, какой именно танец я могла предложить свету андарийской аристократии для массового увеселения и изъявления благодарности. Все мои еврейские предки гордились бы мной, но мне почему-то было очень стыдно.
Закон подлости работал как часы вне зависимости от мира: если ты идешь в шикарном наряде, с прической и макияжем, шансы встретить кого-то стремятся к нулю, а вот если ты в растянутых штанах и с немытой головой вышла вынести мусор или, как сейчас, плетешься с тренировки до своих покоев — встретишь всех, кого только можно.
Чудо. Только чудо может нас спасти. Смерть защитника веры, смерть носителя божественной силы, обезглавливание вражеской армии. Это понимаю я, понимаете вы, и, скорее всего, об этом задумается сам Ариман. Что помешает ему просто уничтожить нас за попытку противостояния, не вступая на поле интриг и переговоров? Я должна помешать. Всеми возможными силами. Помешать или сдохнуть, будь оно все проклято!
Скаковая лошадь и рыцарский конь отличались по нюансам управления так же, как спортивный «феррари» от джипа Wrangler. Да, конь. Да, вот тебе седло, повод, ноги в стремена суй и, казалось бы, что сложного? А вот хрен тебе!
Способность видеть сердцем исходила от его умения любить: тот навык, которым сама Уинифред не обладала.