Около стратегических объектов с фотоаппаратом не погуляешь. Военные заводы охраняют солдаты, призванные из Средней Азии. По-русски они говорят плохо, зато каждый из них твердо знает, что если застрелишь нарушителя, то поедешь в отпуск домой, шашлык с пловом кушать. Иностранный шпион к забору подойти не успеет, как бдительный часовой его из автомата изрешетит.
К середине 1970-х годов в управлении КГБ в одном сибирском областном центре сложилась странная ситуация. Огромное здание управления КГБ на главной площади города было, в нем трудилось великое множество сотрудников, а заняться им было нечем. Шпионы из стран НАТО до Сибири не доезжали. Холодно! Далеко. Связь с посольством наладить сложно.
Цифровые компании радикальным способом выводят новый биологический вид. За несколько десятилетий они превратили гордое и непокорное животное – человека – в бесправную точку на экране.
этот мир лишился свободы. Её нет. Нигде и никакой. Всегда есть тот, кто управляет, и тот, кто подчиняется. А тем, кто управляет, управляет кто-то ещё.
Развод не выход. Разведенных в обществе не любят. То ли дело вдова. И прилично, и имущество при тебе.
Нет в этом мире такой правды, которая смогла бы угодить всем и каждому.
Обязательно найдётся тот, кому эта правда не понравится. Обязательно найдётся тот, кто предпочтёт правде ложь. Ложь — болезненное, но не смертельное оружие. Порой ложь способна защитить… оградить от удара в сердце. В то время когда правда, способна одним точным выстрелом превратить сердце в комок серого пепла;
Когда чудеса приходят в твою жизнь, самое правильное, что ты можешь сделать — позволить им случаться. Покорно и с радостью.
Казалось, что цифры выбирают исключительно за красоту и чудесный логический парадокс: то, за что ты заплатил миллиард, будет стоить миллиард, – смелая идея, не отягощенная тысячелетней практикой бухучета.
— Потомственная девственница.
...
— Потомственная… кто? — переспросила Ляля.
— Девственница.
Из нашего Шаолиня так просто не уйдёшь.
- ...Можно даже палача нанять.
— Тамадой?
Обезглавленный противник быстро теряет волю к сопротивлению.
А платье купи. Ладно? Такое, чтоб красивое. Чтоб все мне обзавидовались. (Слова заботливого мужа своей жене)
Стихи… так стихи я помню. Я сам писал! Вот… как это было… а! Тёмною ночью свистел соловей…
Лицо Люцинды начало вытягиваться.
— Тёк вдалеке чёрной лавы ручей… — ободрённо продекламировал демон. — Тихо к нему подобрались враги. Взмахом меча я им снёс полноги.
— Я тебе говорил, что ты крайне несерьёзно относишься к составлению договоров.
— Это не договор, а обет…
— Обед будет позже, — сказал Данила, глянув на небо.
— Данила нынешний жених моей бывшей невесты, — представил он. — И мой будущий компаньон. Это даже хорошо, что вы, блистательная Люцинда, явились лично. Нам надо обсудить некоторые вопросы дальнейшего сотрудничества…
— Нынешний жених бывшей невесты… — демоница разом утратила интерес и головой покачала этак, с укоризной. — Как у людей всё сложно! Такие запутанные отношения…
Нет, Филин знал, что есть женский бокс и ныне все равны, но мысль о том, чтобы бить девицу и по лицу была неприятна.
У любой сволочи почти есть тот, кто эту сволочь любит.
— Если не отпустят, то я и в самолёт не войду. Да что там, самолёт, у меня и на визу документы не примут, — проворчал Наум.
— Вот! Поэтому подумай о лебедях! С лебедями ни виза, ни паспорт не нужны. Сел и поехал…
Правда, в отличие от египетских саркофагов, этот был без крышки. И с постельным бельём в голубую полосочку, чему фараоны могли бы только позавидовать.
— Вот когда я думаю о наличии фаворита у моей фаворитки, мне хочется кого-нибудь убить, — признался Василий.
— Наконец, у тебя появились нормальные человеческие желания!
Не бойтесь тех, кто идёт перед вами.
Бойтесь тех, кто держится в тени.
Он испытывает волнение, — заметил Василий, выходя следом. — Я поставил его в известность, что мы будем иметь приватную беседу. Он сказал, что набьёт мне морду. Мне показалось, что это очень личное.
— Да… — на улице действительно стало легче дышать. — Бить морду — это очень личное.
Только, девонька, невозможно забрать любовь. Она или есть, или нет. Она сама в людях живёт.
— Там… там… там сатанисты украли наших козлов! — выпалил Никитка гулким рычащим басом. — Спасать надо!
Ульяна от неожиданности едва бубликом не подавилась.
— Не понял, — а вот Мелецкий удивлённым не выглядел. И вопрос задал именно тот, который сама Ульяна задать хотела. — Зачем нам спасать сатанистов?