Люди расступились. Надо же, какое трогательное единодушие в том, чтобы дать ближнему своему сделать то, что тебе самому делать не хочется.
Дед всегда повторял: уходить нужно вовремя.
Без истерик.
Без попыток доказать свою правоту.
Просто исчезнуть, пока ещё остаётся уважение — хотя бы к себе.
Я молчу. Потому что умничать с психопатом — это безлимитная контрамарка на американские горки с расшатанной вагонеткой под списание.
— Иногда, — добавляю я, глядя в пустоту перед собой, — единственное, что может спасти, — это непоколебимая вера. Даже когда невыносимо страшно. Когда ничего не понятно, когда всё вокруг кажется иллюзорным…
Если ты солжёшь мне ещё раз — этот раз будет последним. Не потому, что я упрямый ишак или хочу тебя наказать. А потому, что доверие — вещь невосстановимая. Я просто больше не смогу тебе доверять. А без доверия у нас нет будущего. Как бы сильно мы ни любили друг друга.
Я получаю радость, когда слышу, как смеется зал. Я получаю радость, когда вижу улыбки детей и взрослых. Я получаю радость, когда после наших реприз раздаются аплодисменты. Обо всем этом я думаю, пока иду домой.
Публика любит посмеяться. Я твердо верю в то, что смех укрепляет здоровье и продлевает жизнь. Минута смеха — на день больше живет человек. В среднем наши коверные находятся на манеже тридцать минут за вечер. Так, посмеявшись на одном спектакле, люди продлевают свою жизнь на месяц. Не случайно древняя восточная пословица гласит: «Один клоун, приезжающий в город, дает людям больше здоровья, чем сто ишаков, нагруженных лекарствами». И мне кажется, что зрители это инстинктивно чувствуют.
В каждой поездке мы скучаем по дому. И чем длительнее гастроли, тем больше тоскуешь по родным, друзьям.
Помню, как мы вернулись в Москву из Южной Америки, где работали почти полгода. В аэропорту меня встречали родные. Они взяли с собой и моего трехлетнего сына Максима. Кинулся я к нему радостный:
— Здравствуй, сынок!
А он посмотрел на меня со страхом и, робко протянув ручку, сказал:
— Здравствуйте, дядя.
Странные судьбы бывают у артистов цирка. Мало в каких книгах, рассказывающих о цирке, об искусстве клоунады, в специальных справочниках упоминается фамилия клоуна Сергеева. Но кого из старых опытных артистов ни спроси о нем, тут же воскликнут:
— А-а-а!.. Сергеев. Мусля! Это гений. Таких больше нет.
(Клоун Мусля. В Энциклопедии цирка о нем восемь строк)
Как бы подробно ни рассказывалось о клоунах, мне трудно представить, какими они были на самом деле, как работали. Клоунов нужно видеть своими глазами на манеже, чтобы иметь о них полное представление.
Искусство клоунады рождается при непосредственном контакте зрителя и артиста.
В годы моего детства многие отмечали Рождество. Но нелегально, дома. Запрещалась и елка. Во многих школах висел тогда плакат: «Не руби леса без толку, будет день угрюм и сер. Если ты пошел на елку, значит, ты не пионер».
Рыцарь устал, меч затупился, а конь почти издох, моя принцесса, с этими драконами придётся сражаться самому.
У текилы ритуал нудный:лизнуть, куснуть, соснуть.
Бойкий вертун догнал серую шкурку в два счёта и безжалостно расправился с ней. Лисса оглянулась по сторонам в поиске вертуна супруга, но Снежки рядом не оказалось. Где носит этого зверька?
Ленивец на достигнутом не остановился и быстро забрался под шкуры. Через время он вытянул оттуда ещё парочку придушенных крыс.
— Ваш зверёк хорош! — уважительно отозвался управляющий, оценив, с какой лёгкостью маленький вертун истребляет докучливых вредителей. — Наши капканы не всегда справляются.
— Хорош, — согласилась Лисса. — Только сегодня в своей постели я могу обнаружить дохлую крысу. Вертуны любят делиться трофеями.
Кот выскочил на тротуар и потянулся, тут же заслужив одобрительный взгляд от проходившей мимо хорошенькой девушки.
— Несправедливо, — заметил я, подхватывая Савелия на руки. — Ты привлекаешь внимание, ничего не делая, просто потому что кот и существуешь.
— Смирись, — важно ответил Хранитель. — Коты созданы, чтобы украшать эту жизнь, и вы никогда не выдержите с нами конкуренции.
я полностью убеждена, да и жизнь доказала мне это не раз, не суетись – и все случится так, как надо.
– Вы знаете, я однажды влюбился в прекрасную девушку, фею, Белоснежку, если хотите, но потом оказалось, что это всего лишь старая ведьма, принявшая облик ангела. Теперь мне противны Белоснежки, ведь в глазах каждой я боюсь увидеть все ту же ведьму.
– Творчество – понятие субъективное. Вот возьмем, к примеру, фильм Михаила Козакова «Покровские ворота». Ведь чудесный фильм, не правда ли, все согласны?
– В этом я с вами соглашусь, – сказала Лёлька, остальные просто покивали.
– Когда он вышел в первый раз на экраны, зритель воспринял его холодно, а вот через несколько лет, при повторном просмотре, зрители впали в полный восторг. Что изменилось? Фильм – нет, люди – нет, изменилось настроение в стране, изменилась атмосфера вокруг, воздух, если хотите. И вот это уже стал не жалкий водевиль, а шедевр киноиндустрии. Вспомните великих художников, музыкантов, писателей, которые ушли непонятыми и непризнанными. Ведь они не бросили свое дело только потому, что им кто-то сказал, что это плохо. Писали в стол, потому что не могли не писать, потому что физически начинали болеть, когда бросали свое ремесло.
Кроваво-красные рубины сверкали на рыжем золоте волос Лиссандры. Зелёные изумруды глаз влажно блестели, маня к себе своим светом. Эрик тяжело сглотнул. Всё-таки на этой женщине его венец смотрелся как на своём месте. Достоинство, с которым несла себя герцогиня, не было напускным. Оно было в крови
Не смейте одной рукой её гладить, а второй отвешивать пощечины!
— Я ни на одну женщину не поднял руку! — оскорбился герцог и недобро посмотрел на Ведану. Но той его взгляд был, что мёртвому припарка. Она резко выбросила руку и ухватила герцога Гренстона за ухо, как мелкого нашкодившего мальчишку.
Никогда мне не понять женской логики. Особенно, когда женщина - лиса-оборотень и шпион с двухсотлетним стажем.
– Но я всегда была уверена, что в жизни особенно важными являются два чувства: любовь и чувство юмора. Люди любящие и любимые – они добрее и проще. Счастливцы не вступают в споры по любому поводу, не ругаются, не завидуют, потому как не могут. Любовь, настоящая любовь должна занимать в душе все без остатка, не оставляя шанса ничему другому. Чувство юмора помогает правильно воспринимать жизненные испытания, когда над ними смеешься, они не врастают, не впиваются корнями в жизнь человека, а проходят по касательной, не задевая жизненно важные сферы. Я просто всю жизнь прожила в ожидании любви, спасаясь чувством юмора.
– Я никогда в этой жизни проигрывать не буду.
– Так не бывает. Хочешь ты того или нет, но в жизни будут не только взлеты, но и падения, и от того, с каким достоинством ты сможешь пережить проигрыш, во многом зависит твоя дальнейшая жизнь.
Сознание приходило медленно. Когда же Маня вспомнила, кто она и что случилось, то первое, что она подумала, было: «Голову однозначно придется лечить, на ней теперь, как на елке, шишка на шишке».
– Мне иногда кажется, что Бог забыл про нас.
– Про кого это – про нас? – уточнила Маня.
– Про жителей нашей планеты. Мы живем, карабкаемся, что-то придумываем в полной уверенности, что находимся у Него под присмотром. А Он вышел, не знаю, чаю, например, попить, или у Него что-то интересное подвернулось, возможно, какой-нибудь другой мир. И сейчас Он очень им занят. А мы живем и никак не можем понять, куда смотрит наш куратор, почему допускает такое?