Цитаты
288509
Просто развернулась и пошла прочь — медленно, прямо, без единой слезы.
Потому что слёзы бывают там, где ещё ждут милосердия.
Три года я была женой ледяного дракона. Тихой, удобной… ненужной. Наш брак был сделкой, и я это знала. Но всё равно глупо надеялась, что однажды он посмотрит на меня иначе. Что во льде его сердца найдётся место и для меня. Не нашлось. Когда в замок вернулась женщина, которую все называют его истинной, меня просто вычеркнули из жизни. Без скандалов. Без сожалений. Он сам сказал: — Этот брак был ошибкой. В ту же ночь я узнала, что ношу под сердцем его ребёнка. Я ушла. Не...
Когда у кого-то беда, ты не стоишь в стороне. Ты берешь инструменты и идешь помогать.
Отзывы подтверждают, что эта книга – лучшее лекарство от грустных вечеров.
Мечтательная девушка открывает кондитерскую в мрачном городе. Добрая история о том, как одна жизнерадостная душа способна зарядить оптимизмом целый город.
В книге есть юмор и любовь, настоящая дружба, искренняя радость за успехи ближнего, а также интриги, грязные слухи и предубеждения.
“Родители стоят между нами и вечностью. Когда они уходят, мы остаемся с вечностью один на один” («Красные цепи», Константин Образцов).
Гордей абсолютно уверен, что его жизнь сложная, но для Веры она выглядит как приятная прогулка по цветочному полю. Жизнь Веры — настолько нечитаемый иероглиф, что Гордей предпочитает видеть в нем лишь непонятные чёрточки, недооценивая риски и желая получить только физическое удовольствие. Проблема в том, что Веру тоже тянет к Гордею. Слишком. И это опасно. Для обоих. Кто сдастся первым? Беспечный золотой мальчик, которому было позволено все, или красавица-сирота, выгрызающая зубами себе...
— Что легко поднять с земли, а кинуть далеко трудно?
— Пятитысячную купюру. Поднять легко — понятно. А кинуть далеко — извините!
— Интересный ответ. Пожалуй, его можно засчитать.
— А правильный какой?
— Пушинка.
Как быть, если в самый неподходящий момент застала любимого супруга с лучшей подругой? Земля уходит из-под ног, недосягаемый шеф оказывается в курсе твоих проблем, зато теперь его подозревают в бурном романе... именно с тобой!
«Подведем итоги. Во-первых, когда я сытый, я очень добрый, но кретин, — мысленно перечислял Максим. — Вывод: не ходи на важные переговоры сытым. Во-вторых, Дина по-настоящему обаятельная женщина, и я ее уважаю. Вывод: я уважаю женщину, потому что она обаятельная». Максим крякнул
Как быть, если в самый неподходящий момент застала любимого супруга с лучшей подругой? Земля уходит из-под ног, недосягаемый шеф оказывается в курсе твоих проблем, зато теперь его подозревают в бурном романе... именно с тобой!
Теперь я свободная женщина. Преимущества неясны, но они определенно есть. И я могу думать не о том, о чем надо, а о том, о чем хочется. Впереди меня ждут шекспировские драмы и древнегреческие трагедии — тихий ужас. У меня, возможно, последние спокойные минуты.
Дина удовлетворенно поерзала на сиденье, улыбнулась и принялась обдумывать сюрприз, который преподнесет Максиму Буданову.
Как быть, если в самый неподходящий момент застала любимого супруга с лучшей подругой? Земля уходит из-под ног, недосягаемый шеф оказывается в курсе твоих проблем, зато теперь его подозревают в бурном романе... именно с тобой!
— Как самочувствие?
— Хорошо, то есть ужасно! Максим, я не могу найти Майкла!
— Майкла?
— Твоего кота. А вдруг он умер от стресса?
— Воняет?
— Чем?
— Дохлым котом.
— Нет… пока.
— Значит, еще жив. Спрятался куда-нибудь. Он у меня стеснительный аутист
Как быть, если в самый неподходящий момент застала любимого супруга с лучшей подругой? Земля уходит из-под ног, недосягаемый шеф оказывается в курсе твоих проблем, зато теперь его подозревают в бурном романе... именно с тобой!
— Я не могу пить в таком ритме, — жалобно проговорила она.
— Пробовали?
— Нет.
— Если не пробовали, то и не зарекайтесь.
Как быть, если в самый неподходящий момент застала любимого супруга с лучшей подругой? Земля уходит из-под ног, недосягаемый шеф оказывается в курсе твоих проблем, зато теперь его подозревают в бурном романе... именно с тобой!
Куда я пойду? Как? На что буду жить? Кто меня вообще отпустит? Но чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось: это хотя бы мой страх. Мой выбор. Моя неизвестность. А не чужой поводок, просто украшенный разными словами.
Она не должна была играть в их игру. Но стала.Теперь её присутствие меняет расстановку сил — между Империей, искусственным интеллектом и теми, кто привык управлять, а не зависеть. Проблема в том, что тот, кто должен был остаться наблюдателем, уже вмешался. Император не допускает исключений. Но она уже стала исключением, которое нельзя игнорировать. Теперь: - союзы заключаются против воли - связи становятся опаснее врагов - а решения принимаются не только разумом. Потому что в этой...
это говорит лишь о том, что ты женщина, а я не мёртвый.
Когда старые раны начинают затягиваться, а мир кажется бесперспективным, лишь надежда на лучшее будущее может придать сил. В мире Элтаэ каждый шаг полон опасностей и магии, где борьба за выживание становится ежедневной реальностью. Это история о борьбе за утраченное и стремлении к свободе. Мужчина, готовый на всё, чтобы вернуть утраченное, и женщина, мечтающая о свободе, пересекаются в мире магии и интриг. Даард, могущественный лидер, борется с внутренними демонами и воспоминаниями о прошлой...
Прощение это не цель, прощение для него — путь.
— Мы разводимся, — выдыхает мой муж, и я слышу в его голосе облегчение от своего признания. — Потому что я так больше не могу. Будто он вскрыл нарыв. Тошнота усиливается — Мы не можем, — в гостиную бесшумно заходит моя младшая сестра Альбина. — Что это значит? — тихо спрашиваю я. — Мы устали лгать, — угрюмо отвечает Демид, не отводя от меня своего безжалостного взгляда. — Семье. Детям. И самим себе. — Мы с Демидом любим друг друга, — моя сестра слабо улыбается. — Теперь ты это знаешь. ...
Есть две казахские поговорки. Одна говорит: «Заяц умирает от шороха камыша, герой умирает из-за чести». В другой всего три слова «Честь сильнее смерти».
Я произнес эти поговорки по-казахски и перевел на русский. В батальоне была лишь одна треть казахов, остальные — русские и украинцы.
Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.
Задумавшись, глядя под ноги, Панфилов медленно шел по дороге. Остановившись, он поглядел на Шилова и на меня.
— Тяжела жизнь солдата, — сказал он. — Слов нет, тяжела. Это всегда надо говорить солдату прямо, а если он врет, тут же его поправить.
Он помолчал, подумал.
— Не жалейте, товарищ Шилов, людей до боя, а в бою… берегите, берегите солдата в бою.
Это звучало не приказом. Это было больше, чем приказ: завет. Меня проняло до дрожи. Но тотчас другим тоном — начальнически, строго — Панфилов повторил:
— Берегите… Других войск, других солдат у нас тут, под Москвою, сейчас нет. Потеряем этих — и нечем держать немца.
Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.
— Прежнего командира пришлось отставить, — говорил Панфилов. — Распустил людей, жалел. Чудак!
Ведь жалеть — значит не жалеть!
Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.
Шустрая нянечка, скрипя белыми башмаками, прошла по коридору, направляясь к восьмой палате.
– Погоди немного! – крикнула ей с поста старшая медсестра. – Не ходи, они там заняты!
– Кто это – они? – удивилась та.
– Скворцов и его девушка.
– Хм. И чем это, интересно, они заняты?
– Целуются. То есть выполняют мои медицинские предписания, – ответила медсестра и весело подмигнула.
– Опять ты дурака валяешь, – посетовала та.
– Когда я валяю дурака, на душе становится очень хорошо. Чувствую себя Дедом Морозом!
– Психиатрическое отделение в левом крыле, – проворчала нянечка. – Все, и не зли меня. Досчитаю до десяти и пойду. – Она вслух досчитала до десяти и сунулась в палату. Тут же вернулась обратно и, вздохнув, сказала: – Ну ладно, так и быть, до пятидесяти.
Милая, простодушная, с глазами потерявшейся Каштанки, Таня лишилась сразу же двоих друзей детства. Их увела у нее Регина – женщина-вамп, женщина-авантюра, женщина-запал. Из-за горестной утраты Таня Волгина не стала бросаться с утеса, а... отправилась вместе со своим боссом, красавцем-мужчиной, давно подбивавшим к ней клинья, в Прованс. Думала ли девушка, в какую авантюру она ввязывается!
... в палату вошла медсестра и вопросительно посмотрела на бодрого пациента.
– Только один вопрос! – обратился к ней Олег, поправляя подушки. – Но – жизненно важный.
– Да-да?
– Мне целоваться можно?
– Нужно! – ответила медсестра с чувством, махнула на него медицинским журналом, который держала в руках, и ушла.
Милая, простодушная, с глазами потерявшейся Каштанки, Таня лишилась сразу же двоих друзей детства. Их увела у нее Регина – женщина-вамп, женщина-авантюра, женщина-запал. Из-за горестной утраты Таня Волгина не стала бросаться с утеса, а... отправилась вместе со своим боссом, красавцем-мужчиной, давно подбивавшим к ней клинья, в Прованс. Думала ли девушка, в какую авантюру она ввязывается!
– Вот, лежу. Стихи сочиняю. Писать не могу, поэтому стараюсь их запомнить.
– Стихи?! А ты мне их почитаешь? – У Тани сжалось сердце.
Это было так трогательно, так непохоже на Олега... Вероятно, он тоже многое пережил. Стал более мягким, более открытым...
– Ну... Если тебе так хочется. Пока это только первая строчка...
– Не тяни. Пожалуйста! – Глаза Тани были полны ожидания.
– Кхм, – откашлялся Олег и продекламировал: – Забегаю в магазин – там собаки пьют бензин. Ну, как тебе?
Милая, простодушная, с глазами потерявшейся Каштанки, Таня лишилась сразу же двоих друзей детства. Их увела у нее Регина – женщина-вамп, женщина-авантюра, женщина-запал. Из-за горестной утраты Таня Волгина не стала бросаться с утеса, а... отправилась вместе со своим боссом, красавцем-мужчиной, давно подбивавшим к ней клинья, в Прованс. Думала ли девушка, в какую авантюру она ввязывается!
Любовь — это странная штука. Она начинается не с подвигов и не с красивых слов. Она начинается с момента, когда ты готов тереть чьи-то пятки после тяжелого дня, просто чтобы увидеть улыбку.
В прошлой жизни я была «Кровавым Вихрем», легендарной воительницей, не знавшей поражений. Я умерла с мечом в руке... и проснулась в теле Юн Соры — изнеженной, капризной злодейки, которую ненавидит весь столичный бомонд. И это прекрасно! У Соры слабые руки, куча денег и ужасная репутация, позволяющая ни с кем не общаться. Мой план идеален: пить элитный чай, спать до обеда и наслаждаться пенсией. Но почему Чон Хасо, прославленный «Демон Войны» и Генерал Империи, смотрит на меня так странно?...
Куда бы не позвала тебя дорога, важно знать, что есть дом, в окне которого горит свет. И в нём ждут именно тебя.
— Алина! Аличка, я люблю тебя! И другие мне не нужны! — возмутился мой упрямый мужчина. — И я тебе верю. Но после того как я … усну, ты не должен хоронить себя. Бизнес и дела никогда не отпустят, уж я-то точно знаю. Вот и не отказывайся от личного счастья, если оно к тебе само придет. Сказать слово «смерть» вслух в присутствии Пети, я не решалась. Он слишком болезненно его воспринимал. В отличии от меня. Я уже почти смирилась с собственной судьбой. Если и начинала сетовать на жизнь, то это...
...в реальном бою не бывает слабых противников, есть только живой или мёртвый.
Казалось бы, я достигла невозможного: приручила оба стихийных дара, вернула положение в обществе и место на престижном факультете, где уважают только силу, а также наконец-то выяснила, кто и зачем меня «убил». Но и заплатила немало. Теперь я — официальная невеста по расчёту с парнем, который знает обо мне слишком много, а раскрытая тайна «убийства» оказалась лишь верхушкой заговора, уходящего в тень высшей власти. Враги по-прежнему считают Василису Тобольскую лишь пешкой на их доске, но...
Обучение бесконечно, путь к успеху — усердие.
Казалось бы, я достигла невозможного: приручила оба стихийных дара, вернула положение в обществе и место на престижном факультете, где уважают только силу, а также наконец-то выяснила, кто и зачем меня «убил». Но и заплатила немало. Теперь я — официальная невеста по расчёту с парнем, который знает обо мне слишком много, а раскрытая тайна «убийства» оказалась лишь верхушкой заговора, уходящего в тень высшей власти. Враги по-прежнему считают Василису Тобольскую лишь пешкой на их доске, но...
— Никакой труд не превратит камень в птицу.
— Если как следует пнуть, полетит не хуже, — многозначительно парировала я.
— Не сломать ногу в процессе тоже везение, — не сдавался мастер.
— Нет, если надеть правильные туфли.
— Что ж, тогда удачи тебе найти их, дева!
Казалось бы, я достигла невозможного: приручила оба стихийных дара, вернула положение в обществе и место на престижном факультете, где уважают только силу, а также наконец-то выяснила, кто и зачем меня «убил». Но и заплатила немало. Теперь я — официальная невеста по расчёту с парнем, который знает обо мне слишком много, а раскрытая тайна «убийства» оказалась лишь верхушкой заговора, уходящего в тень высшей власти. Враги по-прежнему считают Василису Тобольскую лишь пешкой на их доске, но...
На этаже был ещё один дежурный полицейский — между второй и третьей решётками. Он сидел за старым письменным столом и читал журнал. Когда появились Дортмундер и Гринвуд, толкая перед собой двух полицейских, третий поднял голову, ошеломлённо посмотрел на них, положил журнал, встал и, подняв руки, спросил:
— Вы уверены, что попали по адресу?
— Открой, — велел ему Дортмундер, указав на последнюю решётку.
Отсюда были видны камеры и руки, махавшие через решётки по обе стороны коридора. Никто не знал, что происходит, но все хотели принять участие.
— Послушайте, — сказал третий полицейский Дортмундеру. — Самый опасный здесь — литовский моряк. Оглушил бутылкой бармена и тому наложили семь швов… Вам точно нужен кто-то из наших?
В любом ограблении главное — хороший план. И никто лучше Дортмундера этого не знает, ведь именно ему и предстоит составить свой очередной гениальный план для похищения великолепного изумруда. Проблема только в одном — изумруд, похоже, проклят и одним единственным планом тут не обойтись. Возможно, знай, сколько в итоге придётся поработать, Дортмундер и его команда отказались бы сразу, но слишком уж заманчиво всё выглядело поначалу.
— Один из нас спятил, — констатировал Баллок. — А так как ты за штурвалом, то, надеюсь, спятил я.
В любом ограблении главное — хороший план. И никто лучше Дортмундера этого не знает, ведь именно ему и предстоит составить свой очередной гениальный план для похищения великолепного изумруда. Проблема только в одном — изумруд, похоже, проклят и одним единственным планом тут не обойтись. Возможно, знай, сколько в итоге придётся поработать, Дортмундер и его команда отказались бы сразу, но слишком уж заманчиво всё выглядело поначалу.
... люди могли остановиться у перил и поглазеть, как унижают в таможне их возвращающихся из-за границы родных и прибывающих зарубежных друзей.
В любом ограблении главное — хороший план. И никто лучше Дортмундера этого не знает, ведь именно ему и предстоит составить свой очередной гениальный план для похищения великолепного изумруда. Проблема только в одном — изумруд, похоже, проклят и одним единственным планом тут не обойтись. Возможно, знай, сколько в итоге придётся поработать, Дортмундер и его команда отказались бы сразу, но слишком уж заманчиво всё выглядело поначалу.