«Если бы человек всегда прислушивался к голосу разума, с ним никогда не происходило бы ничего интересного».
Да, любовь слепа, а влюблённая женщина так вообще будто глаза себе выколола.
Как и большинство отъявленных грешников, Бахтияров наивно полагал, что если раскаяться в грехах, задонатить большую сумму в филиал организации Высшего небесного существа на Земле, то сверху ему хоть и погрозят пальчиком, но всё простят и можно спокойно грешить дальше.
красивый мужчина это проклятье в жизни женщины, а ни какое ни счастье. Особенно, если этот мужчина богат и умеет красиво говорить.
Недосягаемое всегда выглядит более ценным.
Силы уходят легко, возвращаются долго.
Одной любовью сыт не будешь. Да и проходит она без уважения и совместных стремлений достаточно быстро.
Нельзя убегать от прошлого. Тебе было нехорошо? Вернись и победи.
Ей-богу, чем дальше в хороший день, тем страшнее сюрпризы.
– Тереза? – Филипп сдержанно постучал в дверь. – Вы в порядке?
Какой уж порядок, когда я с задранной юбкой, спущенным чулком и с паникой в сознании? Да еще о раковину отшибленная!
Исполнительный идиот с оружием - это куда опаснее, чем просто исполнительный идиот.
Настоящий друг с тобой, когда ты не прав.
Двоюродную тетку Филиппа она невзлюбила с первого взгляда. Выхоленная аристократка средних лет, искренне полагающая, что молоко дают не коровы, а хрустальные графины, мгновенно вызвала в ней изжогу. А когда уж Марджери спросила, зачем дядька Рендел привесил над камином свои рога, стало ясно, что дружбы между будущими родственницами принципиально не случится.
Внешне мадам была приятной, но отчаянно напоминала мне лимонный сорбет. В смысле она не наряжалась в бледно-желтый колер, да и вообще избегала плебейского желтого цвета в одежде, но так щедро раздавала советы по любым поводам, что неизменно вызывала изжогу. Потом ни одним снадобьем не погасишь.
Я-то наивно полагала, что страстные лобзания молодоженов – единственное в брачном обряде, ради чего стоило выслушивать напутственную проповедь храмовника.
Я приготовилась нырнуть в наш первый поцелуй!
– Леди Торн?
– Здравствуйте, – выдохнула я остатки кислорода. Хорошо, не хватило на «давно не виделись». Прозвучало бы еще глупее.
По-моему, подъем невесты на рассвете надо приравнять к тяжким преступлениям строгим королевским указом.
Перед обручальным обрядом тетушки одарили меня всевозможными советами разной степени мудрости и сомнительной практичности. «Не перечь мужу хотя бы до второго ребенка», «не демонстрируй характер в первые сорок лет брака – в женщине должна оставаться загадка», «соглашайся во всем с мужем, пусть думает, что в доме он самый умный». И мое любимое от Лидии: «Почаще улыбайся – мужчинам нравятся прелестные дурочки».
– Вы… вы сумасшедшая.
– Я доктор... Иногда это одно и то же.
«Женщина воспринималась как погодное явление, спорить с которым можно, но бессмысленно».
«С пробуждением, пьянь, — хмыкнул он. — Как самочувствие?».
«Потому что мучиться, рожать, потом тратить годы и мегаватты нервных импульсов на воспитание ради того, чтобы дети эти убились, оставшись в двадцать лет без присмотра, — на мой вкус, бессмысленная трата времени».
«Любопытство — очень естественное и нужное человеческое чувство. От него, вопреки расхожему мнению, никто не умирает, умирают от попыток его удовлетворить».
«Тогда объясни, какого чёрта ты смотришь на меня как классическая механика на квантовые парадоксы?!».
«Да, Джен, ты на самом деле выглядишь очень хрупкой. Можно подумать, что тебе остался один шаг до смерти».