Цитаты
285450
не унывай и не распускай сопли. На них чаще всего и поскальзываются, и влетают юзом в неприятности.
Если на нелегальных уличных гонках вырвала победу у опытных соперников, то ты однозначно смелая девушка. Если после непростого заезда смогла уйти от облавы законников, то ещё и удачливая. А если на другой день в академии столкнулась с клыкастым типом, от чьей погони вчера оторвалась, и при этой встрече сумела избежать ареста, то ты к тому же и невероятно ловкая. Правда, чтобы остаться на свободе и не быть отчисленной, придется пойти на сделку с тем, кто тебя все же поймал. И теперь этот тип у...
Кристоф, а можно мне оружие? – взглянув в лицо полулежавшего на мне вампира, снизу вверх вопросила я. – На всякий случай. Для моего спокойствия.
То, что тебя успокаивает, убивает мою психику напрочь, – признался клыкастый
Если на нелегальных уличных гонках вырвала победу у опытных соперников, то ты однозначно смелая девушка. Если после непростого заезда смогла уйти от облавы законников, то ещё и удачливая. А если на другой день в академии столкнулась с клыкастым типом, от чьей погони вчера оторвалась, и при этой встрече сумела избежать ареста, то ты к тому же и невероятно ловкая. Правда, чтобы остаться на свободе и не быть отчисленной, придется пойти на сделку с тем, кто тебя все же поймал. И теперь этот тип у...
Я не верю ни в какого бога, и только счастливее из-за этого. Мне не нужна вечная жизнь. Мне хотелось бы получить немного счастья, много удовольствий - и быструю смерть, когда и то и другое перестанет меня манить.
Он — одинокий всадник. Волк скалистых пустынь, в которые мир обратился триста лет назад. Хищник среди хищников, стрелок среди стрелков, человек, в совершенстве постигший новый закон бытия — убей или умри. Он — странник, долгие годы бродивший по свету в поисках мечты. В поисках затерянного где-то в песках города Неба, города Добра, города Жизни. Он — герой, который сделал свой выбор, и выбор этот — встать против всей мощи армии демонов, задумавших обратить землю в свое королевство, а людей — в...
С возрастом ни люди, ни деревья гибче не становятся.
Странные дела творятся в Цветочном павильоне. В зеркалах обитают призраки, да и сами эти зеркала ведут себя вовсе не так, как зеркалам положено. И красавицы все как одна с тайнами, кто проклята, кто одержима, кто и вовсе с беспокойниками дело имеет да Хельму проклятому поклоняется. И как Себастьяну понять, которая из них колдовка, ежели все подозрительны? Тут еще братец его родной с кровью волкодлачьей мешается, крысятник Гавел остатки репутации рушит, и ко всем бедам еще и королевич воспылал...
- Она меня домагивается! Совратить хочет.
- А ты?
- А я боюся!
- Чего?
- А вдруг... вдруг она меня совратит и бросит?
- Аполлон всхлипнул и, достав из кармана штанов платок с теми же петушками, вышитыми красной нитью, шумно высморкался.
- А я невинный... остануся опозоренным... и все пальцами показывать станут. Мне…
Тяжела жизнь королевского актора. Шалят душегубы, не спят лиходеи, не знает отдыха и ненаследный князь, Себастьян Вевельский, волей Богов наделенный удивительным даром — изменять внешность. За многие годы службы не единожды приходилось ему примерять чужую личину, однако нынешнее задание и для него стало испытанием. Волей генерал-губернатора и собственного любимого начальства предстоит Себастьяну поучаствовать в конкурсе красоты «Познаньска дева» и вычислить колдовку силы небывалой, пока не...
Голодны? – Вопрос прозвучал нелепо. Только что говорили о смерти, а тут еда. – Я лишил вас ужина.
Украсть запретную книгу? Легко! Вызвать демона? Нет ничего проще! Сбежать от заставшего на месте преступления ректора? Разумеется. Только вот как быть, если этот самый ректор и есть демон, которого выдернула из собственной спальни одна нерадивая адептка? Проблемы Малице тер Ирадос обеспечены, ну и любовь тоже.
На девочку не претендую, да и она красноречиво высказалась насчет своих расовых предпочтений. Ректор покачал головой, но промолчал.
Украсть запретную книгу? Легко! Вызвать демона? Нет ничего проще! Сбежать от заставшего на месте преступления ректора? Разумеется. Только вот как быть, если этот самый ректор и есть демон, которого выдернула из собственной спальни одна нерадивая адептка? Проблемы Малице тер Ирадос обеспечены, ну и любовь тоже.
Значит, «у себя» – это уже в подвале? – не удержался от смешка глава Академии. – Прежде ты устраивался с комфортом: Лиловый зал, чашка чая, книги.
Украсть запретную книгу? Легко! Вызвать демона? Нет ничего проще! Сбежать от заставшего на месте преступления ректора? Разумеется. Только вот как быть, если этот самый ректор и есть демон, которого выдернула из собственной спальни одна нерадивая адептка? Проблемы Малице тер Ирадос обеспечены, ну и любовь тоже.
Вздор, не все драконы такие! – встал на защиту попранной чести соплеменников юноша. – Я, например, мама. Она после отца только с Эртаном, на других не смотрит. Я весь в нее: верный.
Украсть запретную книгу? Легко! Вызвать демона? Нет ничего проще! Сбежать от заставшего на месте преступления ректора? Разумеется. Только вот как быть, если этот самый ректор и есть демон, которого выдернула из собственной спальни одна нерадивая адептка? Проблемы Малице тер Ирадос обеспечены, ну и любовь тоже.
Когда речь идет о жизни, чужого имущества не жалко.
Украсть запретную книгу? Легко! Вызвать демона? Нет ничего проще! Сбежать от заставшего на месте преступления ректора? Разумеется. Только вот как быть, если этот самый ректор и есть демон, которого выдернула из собственной спальни одна нерадивая адептка? Проблемы Малице тер Ирадос обеспечены, ну и любовь тоже.
Люди теряют не друг друга ,а прежде всего самих себя ...
Алена случайно встречает в кафе институтскую подругу и узнает, что ее муж - тот самый парень, который когда-то испортил ей жизнь. Общение неизбежно. Он ничего не забыл, стал только злее и циничнее.
Но теперь подруга затеяла фиктивный развод, и с этого момента все пойдет вразнос.
СЛР. Однотомник. ХЭ будет!
Не спешите отчаиваться, ... Даже если Вас съели, всегда есть два выхода.
Юлия Сергеевна, сотрудник отдела статистики в солидной фирме, не думала не гадала, что окажется в другом мире, в теле молодой беременной женщины, потерявшей память. В этом мире есть магия, а еще имеются невероятные перспективы для женщины с умом и опытом. Знать бы, за что ухватиться для начала и как не попасть в поле зрения драконов, местной знати и, по совместительству, органов контроля над магами.
Если бы он тогда только знал, что планы человека — просто мусор, который к тому же на удивление хорошо горит. Если бы он только знал, чем всё закончится…
Частный детектив Уолтер Финч получает заказ на поиск без вести пропавшей журналистки. Для выполнения своего задания он отправляется на остров Грей Ленд, жизнь на котором сильно отличается от той, к которой привык детектив. Здешние обитатели, больше похожие на восставших из могил мертвецов, нежели на обычных людей, поклоняются таинственной пророчице Вивехзде, а на остров то и дело обрушиваются Черные Бури. Удастся ли Уолтеру прорваться сквозь мрак, окутавший остров, и разыскать незадачливую...
– Как вы его так быстро успокоили? – спросила потрясенная до глубины души Иззи. Просто колдовство какое-то! – Как это сказать… – протянула женщина, явно подбирая английские слова. – Это как тигр на дереве. Ответом ей были недоумевающие взгляды. – Когда у маленьких детей болит живот, им нравится лежать, как тигр на дереве.…
Иззи Рэндалл умеет печь. Нет, не просто печь, а создавать потрясающие, невероятно вкусные торты и пирожные. И вот, когда Иззи теряет работу в престижном агентстве недвижимости и расстается с боссом, с которым закрутила служебный роман, девушка получает шанс найти себя. С помощью новых друзей и симпатичного менеджера банка она воплощает в жизнь свою мечту – открывает кафе для сладкоежек. Но вскоре узнает, что рецепт счастья немного сложнее, чем просто сбить вместе сахар, сливки и масло. ...
— Самые горькие сожаления — это сожаления об упущенных возможностях.
Юлия Сергеевна, сотрудник отдела статистики в солидной фирме, не думала не гадала, что окажется в другом мире, в теле молодой беременной женщины, потерявшей память. В этом мире есть магия, а еще имеются невероятные перспективы для женщины с умом и опытом. Знать бы, за что ухватиться для начала и как не попасть в поле зрения драконов, местной знати и, по совместительству, органов контроля над магами.
"— Это Камо, — прокоммеңтировала Дания. — Или Табо. Я их с братом путаю всё вpемя, но оңи хорошие. Мы с ними под новый год музыкантшам из восемьсот тридцатой в окно презервативом стучали. Весело было…"
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Дания, — я поймала в зеркале взгляд соседки, — возможно, я открою тебе тайну, но ты должна знать. Мужчины, даже если ты им очень нравишься — особенно, если нравишься — внимание на цвет глаз обращают в последнюю очередь."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Матерь Божья! Мне раньше не доводилось видеть настолько благородных носов! Если бы носы могли получить дворянское звание, этот бы, несомненно, стал графом или даже герцогом"
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Да, ладно тебе, Агатка, — флегматично заметил Табо и неcильно дёрнул меня за собранные в хвост волосы. — Каждый человек кузнец своего счастья. Хочешь быть дурой — будь ею."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Вы обезумели?
Нет, на самом-то деле я, конечно, совсем другое слово употребила, то самое, которое в приличном общеcтве не произносят, а в книгах не печатают, а если и печатают, то только в таком виде: «о…ли» или, к примеру, «ох-ли». Самые смелые издатели могли себе позволить и «ох…ели», но потом, когда мне стало очень стыдно, я мечтала о том, чтобы это было именно «обезумели»."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"все эти милые кошачьи глупости, в стиле «схожу побоюсь под ванну» или «вечерние гонки за всадниками Апокалипсиса», это уже тоже не про него."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Шеф окружил себя такими же прыткими, перспективными юношами и девушками. Они носились по офису, рождали идеи и горели. Довольно часто их задумки представляли, с точки зрения Юлии, полный бред, но это был юношеский, задорный бред.
Юлия Сергеевна, сотрудник отдела статистики в солидной фирме, не думала не гадала, что окажется в другом мире, в теле молодой беременной женщины, потерявшей память. В этом мире есть магия, а еще имеются невероятные перспективы для женщины с умом и опытом. Знать бы, за что ухватиться для начала и как не попасть в поле зрения драконов, местной знати и, по совместительству, органов контроля над магами.
В салонах того времени преобладала эстетствующая молодёжь. Юноши пудрили щёки, мазали помадой губы, подкрашивали ресницы и брови. Среди них было много «голубых» и много претендующих на звание поэтов. Есенин с любопытством приглядывался и прислушивался к ним, но сам помалкивал. Один из современников Сергея Александровича, сошедшийся с ним в первые дни пребывания поэта в Петербурге, писал:
«Очень многое из того, что он видел вокруг, было для него новым и необычным. Отсюда возникали его смущение и любопытный взгляд исподтишка, с каким он, стараясь быть незамеченным, рассматривал незнакомые ему лица. Отсюда же проистекала постоянная настороженность молодого Есенина и та пытливая жадность, с которой он прозревал новизну».
В работе, предлагаемой вниманию читателей, рассказывается о великом русском поэте Сергее Есенине. При этом основное внимание уделяется не его творческой деятельности, а его бытовой жизни в суровых условиях двух войн (Первой мировой и Гражданской), двух революций (Февральской и Октябрьской) и НЭПа – новой экономической политики молодого Советского государства.
Книга носит научно-популярный характер и обращена к широкому кругу читателей.
– Я же говорю, молодец мужик: Женьке – козу однорогую, потенциальной тёще – цветы. Наташ, ты это, скажи ему, что мне цветы если только ими занюхивать, а так я коньячок предпочитаю! Марочный!
– Да баба! Вы что творите?! – не выдерживаю я.
– Дань собираем!
– Какую дань? – переспрашиваю я, не мигая глядя на бабулю.
– За шесть лет!
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
– Бабуль, я устала. Очень.
– Ты не устала, ты запуталась, – произносит ба совсем другим тоном. – Садись, накормлю, пока ноги не протянула. Всех нормальных бабушек дети кормят, а я так и буду до конца своих дней у плиты стоять, смерть свою половником и скалкой отгонять. А может, кисель ей сварю, так она и отстанет…
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....