Судьба даже у трупов разрешения не спрашивает, подкидывая им проблемы. Правда, в основном в лице и лопате некроманта.
Но побыть тише воды, ниже радаров однозначно стоит.
Это же надо было так умудриться вляпаться в историю! Нет чтобы в нее попасть, как другие, великие, между прочим, люди и нелюди, за свои подвиги и свершения.
«В следующий раз, когда Клык пообещает организовать горячую нелегальную гонку, надо обязательно уточнить, будем ли мы жечь резину покрышек, или загорятся непосредственно наши пятые точки».
Брачное обязательство по семейным обрядам - это конечно здорово, но семейное счастье лучше...
Вот ведь жук! И плевать, что лис.
- А сколько Вы мне за это заплатите?
Судя по ошарашенному лицу светила артефакторики, такого в свой адрес он не слышал давно, настолько давно, что даже никогда.
Как протянуть этот самый год до получения наследства, которое мне было необходимо позарез? А потом сама себе же и ответила, как именно: на крупе, воде и молитвах. План был прост и гениален. И малокалориен.
Бедный мужик не выдержал и решил, что пусть красота леди и удивительна, но дыра в его кошельке ещё больше впечатляюща, и расторгнул брак.
Супругов моя матушка меняла часто и вдохновенно, а они не приживались в её доме, как асфальт на центральной площади. Если последний отторгала земля родная, то супруги мамы сбегали сами, потому как, если мама не утешала горе покупками, то она ими же праздновала радость.
Она в очередной раз развелась и утешала своё горе шопингом: бессмысленным, беспощадным и ежедневным.
У мужчин, которые впервые видели меня настоящую, не под иллюзией, сразу что-то происходило со зрением, дыханием и пищеварением: они пялились на меня, забывая, как дышать, и сглатывали слюну. А самые наглые и вовсе превращались в цветочки: они немели и распускались. Правда, распускались не все враз, а в основном в районе рук, которыми норовили меня же и облапать.
стоя напротив зеркала, с усмешкой просила свое отражение:
– Ну что, красота, мир спасать будем? Или жениха напугаем?
Была у меня такая особенность - стоит голове поюлозить по подушке, как та превращалась в воронье гнездо.
— Как насчёт правды?
— Здесь нет правды, только мнение, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Моё мнение и твоё мнение.
ему нечего было терять, так как он ничего и не имел.
Не веря своим глазам, я посмотрела вниз и уставилась на деталь организма, коей у меня никогда не было и быть не могло, так как я тридцать лет прожила женщиной и иметь подобное мне в принципе не полагалось.
Брезгливо, двумя пальцами, я приподняла это и неверяще уставилась на него. По ощущениям оно было моё, не приклеенное и не нарощенное.
— Что за дела, Аня? Встретила своего психа — и сразу целоваться?
— Я не знала, что это он, — начала оправдываться девушка. — И вообще, что за наезды? У меня было минутное помешательство. Он ведь появился в нужный момент, спас меня, а потом проводил. И это было очень круто. Да любая бы влюбилась в него на месте. А я просто поддалась минутному порыву...
С опаской оттянул пояс коротких штанишек и заглянул туда. Сомнений не осталось. Ниже пояса я тоже был женщиной.
Чем ближе полночь, тем еда в холодильном шкафу вкуснее.
Меня честно пытались разбудить. И, подозреваю, не только Крис. Во всяком случае, кто-то же менторским тоном нудел о том, что я имею право хранить молчание и все, что я скажу, будет использовано против меня? Сомневаюсь, что это был Смерч.
Голос вопрошающего был противным. И я, чтобы только от меня отстали с этим: «Все, что вы скажете…» – не думая, пробормотала:
– Бутерброд…
– Что? - послышалось растерянное.
– Я говорю: бутерброд. Используйте его против меня. Можно с колбаской. Но лучше котлета, сыр и маринованные огурчики. - И, сладко причмокнув, вновь уснула.
– Трис, тебе никто не говорил, что твое спокойствие, самообладание и оптимизм могут оскорбить чувства паникующих?
я и сама из тех презентов, которые предпочитают обычно не дарить, а исключительно подкидывать . Причем в окоп неприятелю.
- Ты что сделала с моими... с моим... что ты сделала там?! - И она указала на детородный мужской орган. Я опустила голову, тоже посмотрела и пожала плечами.
- Побрила.