— Дядь, — шепотом проговорил я, запутываясь от объятий отца, не решаясь взять нож, — то что я не боялся — это неправда. Мне было очень страшно. Не боялась Маша, а я просто не мог бросить ее…
— Не бояться только глупцы. А Мужчиной может называться тот, кто преодолевает страх, в том числе из-за ответственности за близких.
— Весел, а ты что скажешь? Правда красивая?
Я смутился.
— Да я особо не разглядывал, не до того было. Но не уродина, лицо приятное. Худая только…
— Балбес! — усмехнулся Овер, — это называется — стройная. Дворянки — они все такие
Стройность и счастье зависят вовсе не от ограничений — именно в них причина несостоятельности любой диеты, а от умения получать удовольствие, не теряя при этом чувства меры.
Калугины никогда не делили детей на своих и чужих. Детей Бог даёт, не человеку решать, сколько, каких, каким путём...
Я предпочитаю здоровое одиночество больным отношениям.
Он открыл для себя лучшее средство от душевных страданий. Им оказался самый обыкновенный сон – идеальный уравнитель общества, не считая почечной колики. Его разрешалось иметь и богатым, и бедным. Он составлял естественную потребность человека и поэтому не был так опасен для здоровья, как иллюзии, созданные компьютерами и наркотиками, на которые страждущие граждане тратили к тому же немалые деньги. Сон был вездесущ, ненавязчив и исполнителен, как старый преданный слуга. И его хозяину нужно было лишь уметь правильно им воспользоваться.
Наметанный глаз смог бы даже разглядеть зародыш порядка. Такого, который находят в дамской сумочке: он вроде бы существует, но его вроде бы и нет.
А сказочно богатый, но социально незрячий Дед Мороз приходил почему-то только к детям из обеспеченных семей, у которых и так все было. Этот волшебный старик постоянно разочаровывал маленького Гену, потому что никогда ничего не дарил, а лишь скрупулезнo отбирал самое главное: веру в чудо.
Многие, кто живут в достатке, любят утверждать, что бедность – этo заразная болезнь, которую легко победить. Нужно только не лениться и упорно работать над собой. Но это все равно что осуждать камбалу, лежащую в песке с плоским выражением лица. Она не виновата, что такой родилась. То же самое у людей. Кто-то с самого детствa ползает по дну жизни, не имея на то собственной вины. С другой стороны, любой богатый толстолобик, смеющийся над камбалой, может превратиться в последнюю, если рыбацкий сапог судьбы расплющит невзначай его идеально круглую голову.
Я как та совсем в шоке.
На голову одела диадему из цветов,усыпанных камнями.
...директор ходил в своём кабинете..
— Ну, хорошо, возьму я у тебя и эту крупу, только недорого, куда-нибудь уж пристрою!
Ура, ура! У нас будет плов! Рисовая каша молочная и запеканка! Да даже просто рисовая каша с маслом. Вкуснота! В общем, нагрузили мы повозку Лидара под самый верх, мне там больше места нет, придется ехать верхом домой! Грегор, когда уже отошли от прилавка, тихо сказал.
— Леди Мэри, а вы ведь обжулили купца! Вы явно знаете, что с этой крупой делать! Да и остальной товар вы не по доброте душевной купили, точно применение найдете!
Я только улыбалась загадочно. Кто ж им виноват, что они не знают про рис.
Добро должно быть мудрым. Отчего-то многие думают, будто доброе сердце с легкостью заменит здравый смысл. Однако помните: подставлять спину врагам, в тридцатый раз наступая на одни и те же грабли, — признак не доброты и всепрощения, а скорее отсутствия интеллекта. Подлинное добро не имеет отношения к идиотизму.
— Вам не ко мне, — холодно отчеканила я. — Я — крестная фея. А вам нужна золотая рыбка. Адрес: синее море. Звонить три раза.
— Работаешь с ними, работаешь, учишь. Стараешься сеять разумное, доброе, вечное. А выходит что?
— Я думаю, как раз разумное, доброе, вечное и выходит, — задумчиво подбодрила меня Мелюзина. И столь же задумчиво добавила:
— Только не из того места.
Добро должно быть выстраданным. Легко быть добрым и любить окружающих, когда от людей в жизни своей ничего плохого не видел. Не слышал дурного слова, не страдал от человеческой жестокости и безразличия, не познал боли предательства и обмана. Вот только такое добро мало чего стоит. А вы попробуйте любить человечество со всеми его пороками, насмотревшись и нахлебавшись того, на что это самое человечество способно. Не сможете? Ничего страшного, вас к этому никто не принуждает. Вот только в таком случае не надо изображать из себя добряков. Сумели? Вот тогда вы и есть воистину доброе существо.
Творить добро надо исключительно там, где оно действительно нужно; в противном случае результаты могут оказаться воистину разрушительными.
— З-здравствуйте, — заикаясь, произнес он. — А я добрую фею ищу.
— Я это, — отозвалась я вновь с ощущением дежавю. — Что нужно?
— А… — Мальчик сглотнул, опуская взгляд, и спросил: — А это точно вы?
...
— Я добрая фея, я, — заверила я ребенка. — Ну подумаешь, с окровавленным ножом! С кем не бывает. Каждый творит добро по-своему.
— Принц. Прекрасный, — приступила к ответному выпаду я.
— Одна штука, — перехватил инициативу он. — Хвоста нет. Рогов нет. Конь не белый.
— И кому только такой нужен? — поддакнула я.
— Не знаю, — честно признался он, по-прежнему не отводя взгляда. — Я подумал… может быть, тебе?
...нет ничего больнее, чем дать отчаявшемуся хрупкую надежду, а потом разбить её.
Это не досказанная любовь, она самая грустная, ведь люди расстаются любя. Так что милая, если влюбишься не бойся любви и люби как в последний раз, всегда! – и чокнулась со мной бокалом.
хорошая жена в моем представлении способна сидеть в январе на стадионе «Солджер-филд», когда ветер дует с озера с силой тридцать узлов. Сможет накормить спагетти с полдюжины спортсменов, ввалившихся без предупреждения, и пройти восемнадцать лунок на поле для гольфа, не оскандалившись. Чертовски сексуальна, умеет одеваться и смеется над непристойными шутками.
Если бы не легкая асимметрия черт, он мог бы считаться абсолютно неотразимым. А так был просто безбожно красив.
— Разногласия из-за денег являются веской причиной для развода.
— Никаких проблем, — отмахнулась она. — Твои деньги — наши деньги. Мои деньги — мои деньги…