Господи, это настоящая пытка, видеть его вот таким: одновременно и горячим, желающим, требовательным – и бесконечно нежным, осторожным, словно он собирался прикоснуться к бабочке и не стереть пальцами ни одну грань рисунка на ее крыльях.
У меня отлегло на сердце. А кого я, собственно, боюсь? Своего проклятия? Я прямо представила, как оно скребется в дверь и тихонечко так: «Ты тут? И я тоже».
Насколько же проще стало бы жить, отражай лицо человека его истинную суть.
– Твоя любовь к сладкому едва не стоила тебе жизни, – напомнила я, чем ничуть не смутила лиса.
– Моя любовь к тебе стоила мне всех нервов и, вероятно, репутации. – Он широко улыбнулся. – Но я все равно ни о чем не жалею.
Будь у меня возможность, я бы Ияру подарила значок почетного похитителя саламандр и заставила носить его не снимая. Чтобы предупредить возможный рецидив. Но это было невозможно, и я могла лишь надеяться, что очередная саламандра не станет жертвой драконьего безумия.
Любая, даже самая безумная теория в умах людей могла превратиться в истину, стоило только добавить к ней немного правды.
Я была впечатлена тем, как люди умеют придумывать сплетни, собирая воедино совершенно никак не связанные между собой факты. Это восхищало и в то же время пугало
— Глаз не сомкну, Ваше Высочество, — заверила она.
И взгляд у нее был такой честный и преданный, что я сразу понял — продрыхнет всю ночь без малейших угрызений совести. И вот как такой доверять можно? Она, видно, поняла, что меня не убедила, поэтому тут же попыталась перевести разговор.
— Знаешь, на востоке есть такое блюдо, жричёдали называется,
Войдя в комнату и увидев на полу труп с перерезанным горлом, русский никогда не воскликнет: "О нет!"; в английском же "Oh no!" сквозит характерное для носителей этого языка активное отношение к миру, как бы стремление сделать бывшее небывшим (и наивная вера в то, что это возможно).
Серьезное лицо — еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением.
— Господи!.. На глазах Марты появились слезы. — Неужели вам обязательно надо убить человека, чтобы понять, что он живой?
— У каждого своя логика, сударыня. Вы понимаете, что можно выйти замуж не любя. Но чтобы уйти любя, этого вам не понять!
Мне бы только хотелось знать, какую правду вы имеете в виду.
Марта выдержала ее взгляд:
— Правда одна.
— Правды вообще не бывает, — снова улыбнулась баронесса. — Правда — это то, что в данный момент считается правдой…
— А говорят, ведь юмор — он полезный. Шутка, мол, жизнь продлевает…
— Не всем, — перебил барон. — Тем, кто смеется, тем продлевает, а тому, кто острит, — укорачивает.
Закрывала глаза и старательно считала овечек, которых нарядила в разноцветные жилетки с яркими номерками, которые красиво переливались в лунном свете.
Закончилось тем, что с подачи одной упрямой овцы под номером двести двенадцать парнокопытные сколотили собственный профсоюз. И наотрез отказались прыгать через забор, так как он не соответствует правилам техники безопасности, а еще требовали надбавку за вредность.
— Ты изумительно пахнешь. Весной. Цветущей степью.
Я посмотрела на него с огромным сомнением. После дня скачки под довольно сильно греющим солнцем пахнуть я должна была чем угодно, только не цветами
- Милая, у меня есть чудесная наливка, сладкая как мечта. В такую погоду... - хозяйка махнула рукой показывая на бурю за окном.
Девушка усмехнулась:
- С мечтами у меня плохо. Так что бурбон будет в самый раз.
Одета она была в какое-то доисторическое платье, будто бы сбежала из музея, где прихватила еще и огромные перья, принадлежащие, наверное, какому-нибудь птерозавру. Эти перья торчали в ее волосах, как у индейца.
Когда узнала, что наш отряд довольно странный, я задавалась вопросом, как мог такой человек, как Ансар Каннэй, оказаться в нем… Теперь же понимала, что не просто так его главой назначили.
– Мы сделаем из тебя богиню, – с придыханием пообещала она.
– Не надо, пожалуйста, богиню. В легендах они всегда плохо заканчивают.
Прожив достаточно времени среди людей, я успела усвоить одну простую истину: они бывают удивительно жестоки к тем, кто слабее.
Вспыльчивый характер и любовь к поджогам мне достались от матери, все остальные непривлекательные черты характера – от отца.
– Не повезло вам к этому зверю попасть.
– Почему?
-Он высосет из вас все силы, потом отнесет ваши бездыханные тела некроманту, сделает из них умертвий и будет эксплуатировать даже в посмертии
- Ты может и прекрасный принц, а он - властный герой.