Мудрецы могут бесконечно долго рассуждать о высших смыслах бытия,сыпать советами о том,что время лечит.Но пара умных фраз не спасёт от пульсирующей боли,рвущей душу в клочья.Не объяснит,как подняться с утра с постели и жить дальше,с замирающим от тоски сердце. Пойти на работу и улыбаться друзьям,вопреки желанию молча лечь и умереть.Как быть с натянутыми в струны нервами,сотканными из волокон горечи и слёз.Хлипкими нитями,готовыми в любой момент порваться.Ни один грёбанный философ не расскажет,что сделать,чтобы стало легче.А я готова на многое! Только скажите,как? Как справиться с желанием рыдать,кричать,срывая горло.Как начать жить заново?
Обычно после фраз в стиле «Смотри, как я умею» происходят самые идиотские вещи.
Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении.
Старых друзей наскоро не создашь.
Совершенство достигается не тогда, когда уже нечего прибавить, но когда уже ничего нельзя отнять.
Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.
Совершенство в чем бы то ни было – скука смертная!
Иногда самые вкусные вещи как раз самые ядовитые.
Но понять, в чем ошибка, еще не значит ее исправить.
Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить.
... лучший способ избавиться от искушения – поддаться ему.
Если б судьба знала, сколько на неё всего списывают, она бы очень удивилась!
Все можно преодолеть. Абсолютно все. Пока ты жив — есть надежда. Смерть — единственное, что не подвластно изменению, она статична, а вот живое движется, меняется, развивается.
Сколько бы денег у тебя не было перед болезнью и смертью все равны...
… не живи и не будешь ошибаться.
Жизнь - это ведь не уравнение, в котором есть правильный ответ. Это всего лишь тот или иной выбор, и никто не знает, к чему он в конечном счете приведет: начало ли это чего-то серьезного и на всю жизнь или просто очередной опыт.
Молодость дана, чтобы жить свободно от условностей: пробовать, изучать, ошибаться, менять, меняться самому, набираться опыта, и в конечном счете, сделать наиболее подходящий для себя выбор, чего бы он не касался.
Смерть не самое страшное, что может случиться, Ирида. Предать себя – намного страшнее.
– А ты верь в любовь больше, чем во что бы то ни было, Дана. И тогда возможным станет даже невозможное.
Чем больше тайн хранишь да о них молчишь, тем живется легче.
Но нельзя изменить свою жизнь, прячась. Это я точно знала.
Обычно я доверяла интуиции, а она сейчас шептала, чтобы ни за что не соглашалась на эту странную сделку. В ней было что-то неправильное, темное и такое… притягательное. Впрочем, все запретное таковым и является!
На самом деле я злилась. Но не на него, а на себя. Судьба, да?
Не-ет.
Перепутала подарок судьбы с подставой. Будто не понимала, как буду выглядеть, если меня поймают. А вот сейчас… осознала, да.
Осознание было неприятным.
— Мне десять яиц. Больших! И с зеленью!
— Мне пятнадцать перепелиных и добавь туда бекона!
— Мне семь куриных и десять перепелиных. Не забудь про перец!
— Ты чё, худеешь?
Хозяйку тяжело искать, такую, чтобы по душе была. А душа у тебя светлая и сострадательная. Такую, попробуй, найди… полоумную.