Цитаты
281927
Ей-богу, чем дальше в хороший день, тем страшнее сюрпризы.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
– Тереза? – Филипп сдержанно постучал в дверь. – Вы в порядке?
Какой уж порядок, когда я с задранной юбкой, спущенным чулком и с паникой в сознании? Да еще о раковину отшибленная!
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
Исполнительный идиот с оружием - это куда опаснее, чем просто исполнительный идиот.
Пока официальные власти в лице полковника Рувинского лишь делают вид, что борются со Злом, Петр и его команда в одиночку вытаскивают людей из захваченных деревень, восстанавливают газету для борьбы с пропагандой и по крупицам собирают страшную мозаику: уничтожение реликвий — лишь часть чьей-то грандиозной игры. Игра, в которой ставка — не трон, а само существование реальности.
Настоящий друг с тобой, когда ты не прав.
Впервые прочел "Американскую трагедию" в 12 лет, многое тогда осталось непонятным. Наивный 1980 год... Но главный вывод для себя сделать сумел - никогда, никогда не быть клайдом. Да, с маленькой буквы. Ведь клайдов - немало, к сожалению. Как и роберт, их наивных жертв. Да, времена изменились, в наши дни "американскую трагедию" представить почти невозможно. Но всё-таки... Всё-таки... Все прошедшие 38 лет эта история - со мной. Конечно, перечитывал не раз, последний - год назад. И решил,...
Двоюродную тетку Филиппа она невзлюбила с первого взгляда. Выхоленная аристократка средних лет, искренне полагающая, что молоко дают не коровы, а хрустальные графины, мгновенно вызвала в ней изжогу. А когда уж Марджери спросила, зачем дядька Рендел привесил над камином свои рога, стало ясно, что дружбы между будущими родственницами принципиально не случится.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
Внешне мадам была приятной, но отчаянно напоминала мне лимонный сорбет. В смысле она не наряжалась в бледно-желтый колер, да и вообще избегала плебейского желтого цвета в одежде, но так щедро раздавала советы по любым поводам, что неизменно вызывала изжогу. Потом ни одним снадобьем не погасишь.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
Я-то наивно полагала, что страстные лобзания молодоженов – единственное в брачном обряде, ради чего стоило выслушивать напутственную проповедь храмовника.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
Я приготовилась нырнуть в наш первый поцелуй!
– Леди Торн?
– Здравствуйте, – выдохнула я остатки кислорода. Хорошо, не хватило на «давно не виделись». Прозвучало бы еще глупее.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
По-моему, подъем невесты на рассвете надо приравнять к тяжким преступлениям строгим королевским указом.
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
Перед обручальным обрядом тетушки одарили меня всевозможными советами разной степени мудрости и сомнительной практичности. «Не перечь мужу хотя бы до второго ребенка», «не демонстрируй характер в первые сорок лет брака – в женщине должна оставаться загадка», «соглашайся во всем с мужем, пусть думает, что в доме он самый умный». И мое любимое от Лидии: «Почаще улыбайся – мужчинам нравятся прелестные дурочки».
По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? План таков: 1) влюбить...
– Вы… вы сумасшедшая.
– Я доктор... Иногда это одно и то же.
Марина — хирург, привыкшая вытаскивать людей с того света, — приходит в себя в метели… в чужом мире. Здесь её принимают за шпионку и дают выбор без выбора: договор службы или тюрьма. Так она становится служанкой в поместье Ледяного дракона — хозяина, которому запрещён огонь, запрещены слабости и… запрещены чувства. Только Марина быстро понимает: дракон не просто “холодный”. Его ломает ледяная лихорадка — древний пакт крови, который питается страхом и одиночеством. А на её запястье после...
«Женщина воспринималась как погодное явление, спорить с которым можно, но бессмысленно».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
«С пробуждением, пьянь, — хмыкнул он. — Как самочувствие?».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
«Потому что мучиться, рожать, потом тратить годы и мегаватты нервных импульсов на воспитание ради того, чтобы дети эти убились, оставшись в двадцать лет без присмотра, — на мой вкус, бессмысленная трата времени».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
«Любопытство — очень естественное и нужное человеческое чувство. От него, вопреки расхожему мнению, никто не умирает, умирают от попыток его удовлетворить».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
«Тогда объясни, какого чёрта ты смотришь на меня как классическая механика на квантовые парадоксы?!».
Мне повезло выжить при аварии на космической станции и попасть на обитаемую планету, жители которой оказались радушны, дружелюбны и очень похожи на людей. Вот только странности их множатся, а идеальность начинает всерьёз пугать. Хорошо, попала я сюда не одна, а в компании целого полковника со спецназовским прошлым. Он хмур, грубоват, но зато – профессионал, который не даст погибнуть, и даже, может быть, вернёт нас домой. А главное, он настоящий. И на фоне аборигенов его недостатки...
«Да, Джен, ты на самом деле выглядишь очень хрупкой. Можно подумать, что тебе остался один шаг до смерти».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Почему звонки отбивают всякую охоту звонить?».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Быть одной — значит просто быть собой. Я хочу быть эгоисткой, рисковать и походить на Беллу, даму из самолёта».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Я не чувствую готовности посвятить себя ребёнку, как не чувствую готовности посвятить себя одному мужчине. Я счастлива дарить частичку себя разным мужчинам, но один и навсегда — это для меня слишком».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Чувак, ты не должен критиковать других женщин для того, чтобы повысить мою самооценку!».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Как бы то ни было, я нашла свой подростковый дневник, и он был ужасен. Целые страницы ненависти к себе. Понимая, что в последние пятнадцать лет я произношу те же самые слова, глядя на своё отражение в зеркале, я с трудом призналась себе, что больше не хочу этого делать».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Разве не забавно, когда у ваших друзей появляются дети? Вы представляете собой сплочённый коллектив из людей, которых тщательно отбирали на протяжении всей своей жизни, которые любят вас и хотят проводить с вами время, а потом у одного из них рождается ребёнок, и у вас уже нет выбора».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Но конец волшебной сказки не обязательно означает, что прискачет принц на белом коне и спасёт меня. Он означает приключения и веселье».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.
«Дело в том, что я искренне, правда, честно, безумно счастлива оттого, что я одна. Мне потребовалось много времени для того, чтобы понять это, но я счастлива. Мне нравится быть одной».
Элинор Найт с опаской ожидает своего тридцатилетия. Она работает иллюстратором в лондонской рекламной компании, а мечтает стать настоящим художником. Живет с друзьями на съемной квартире, которую ласково называет Грязной Дырой, но надеется, что это временно. Как и ее неудачи в личной жизни.
Элинор все надоело — работа без энтузиазма, бесконечные однотипные свидания и нервная городская жизнь. Поэтому она берет паузу. Ото всего и всех.
И вот тут-то начинается самое интересное.