Цитаты
283739
Каждый человек такой, каким хочет быть.
— Тебе говорили, что ты зануда?
— Да. Бывало, — признаюсь. — Так может, вам лучше спрятаться в другом месте?
— Нет. Меня тут устраивает. И ты умная… может, пригодишься.
— Как утка из сказки про царевну-лягушку? — стараюсь придать голосу насмешку, но он всё равно дрожит.
— Пошли, уточка, закроем дверь, чтобы никто нам не помешал впитывать знания, — он толкает меня вперёд, и я невольно вздрагиваю, плечи сами вжимаются в себя.
– Мама… Мамочка. Что должно случиться, чтобы ты его позвала? Что папа должен сказать?
– Слов уже недостаточно. – Мама покачала головой. – Он должен что-нибудь сделать. Что – не знаю.
В фантастической повести «Приключения по контракту» есть секретные лаборатории, секретные службы, секретный контракт. А кроме этого – захватывающие приключения, сложные отношения между героями, поиски настоящих друзей. Главный герой – тихий, нерешительный школьник Лёшка, страдающий от разлада в семье, за десять дней превращается в разумного и деятельного человека с активной жизненной позицией. Помогает ему измениться прибор, разработанный для безопасности арабского принца и проходящий...
Можно жить с мамой и папой. Можно жить с одной мамой. А вот с папой жить не хочется.
Почему? Папа на него сердится. Не просто сердится, а смеется над ним. Даже не наказывает.
Но тех, над кем смеются, наказывать не надо. Они уже наказанные.
В фантастической повести «Приключения по контракту» есть секретные лаборатории, секретные службы, секретный контракт. А кроме этого – захватывающие приключения, сложные отношения между героями, поиски настоящих друзей. Главный герой – тихий, нерешительный школьник Лёшка, страдающий от разлада в семье, за десять дней превращается в разумного и деятельного человека с активной жизненной позицией. Помогает ему измениться прибор, разработанный для безопасности арабского принца и проходящий...
«Просто поговорим о жизни. Я расскажу тебе, что это такое»
«Сегодня – дети, завтра – народ»
Сергей Михалков
В фантастической повести «Приключения по контракту» есть секретные лаборатории, секретные службы, секретный контракт. А кроме этого – захватывающие приключения, сложные отношения между героями, поиски настоящих друзей. Главный герой – тихий, нерешительный школьник Лёшка, страдающий от разлада в семье, за десять дней превращается в разумного и деятельного человека с активной жизненной позицией. Помогает ему измениться прибор, разработанный для безопасности арабского принца и проходящий...
Между милостыней и милостью богов огромная разница. Хотя, если разобраться, похожи не только слова, но и сам процесс.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
— Это… это как ядерная смесь всех чувств на свете — любовь, забота, страх, нежность, иногда раздражение, даже злость — и снова любовь. Причем любовь особенная. Говорят, человеческий мозг не может осознать бесконечность вселенной, просто не понимает, как это. Вот так же и с любовью к детям. Она такая огромная и бесконечная, что невозможно ее постичь. И в ней миллионы, миллиарды разных чувств, как во вселенной миллиарды разных планет и звезд.
Она сбежала от работы и тирана-босса на грядки. А оказалось он приехал к маме на «Гелике» в ту же деревню! В этом году Лена планировала только тишину, сосиски на костре и грядку под клубнику. Но начальник решает иначе: «Ты работаешь все праздники!» Лена срывается. Кричит. Хватает кофе. И случайно (почти) выливает его на идеальную рубашку босса. Карьера летит в тартарары. Телефон отключен. Она мчится в СНТ «Тихое», чтобы зарыть лицо в грядки. А вечером в тихий поселок вползает чёрный «Гелик»....
Иногда лучше переплатить , но быть живой, чем пожадничать и стать мертвой.
Дочь князя и сирота.
Наследница и бесправная приживалка.
Так было раньше.
Однажды не повезло нам обеим, но теперь всё изменится.
Я сделаю себя сама, как всегда, я умею.
Дом-развалюха? Восстановим! Пустоши? Облагородим! Магия? Обуздаем!
Женихи? Эй, стоп-стоп! Откуда тут женихи???
Мы так не договаривались!
Впрочем… Заходи по одному, разберемся!
В детстве очень важны положительные эмоции, они откладывают отпечаток на всю дальнейшую жизнь.
Оступилась, упала, и внезапно оказалось в прошлом. Теперь я дворянка, незаконнорожденная дочь графа Никитина. Но папенька мёртв, а у меня на руках завещание, в котором он признаёт меня своей наследницей. Вот только никто не предупредил, что наследую я лишь его долги, старую усадьбу где-то в глухой провинции и младшую сестричку Машеньку. Теперь я несу ответственность не только за себя, а значит нужно обустраиваться в новой жизни. И этому не помешают ни долги отца, ни слишком самонадеянные...
Если женщина отправляется в храм в повседневном платье, это явно не первый её брак. Первый раз все хотят выглядеть как можно лучше, лишь потом приходит понимание, что всё внешнее — пыль и мишура. Главное — человек, с которым они связывают свою жизнь.
Будущее нельзя изменить. Мне это хорошо известно, ведь я одна из тех, кто видит и будущее, и прошлое. Но моя собственная судьба от меня скрыта. Поэтому в юности я совершила ошибку, за которую чуть не заплатила жизнью. К счастью, мне удалось сбежать и сохранить дар. Теперь я просто ведьма: за плату найду пропажу, раскрою преступление, предскажу предательство. Только на один вопрос у меня нет ответа: если нельзя изменить будущее, то можно ли исправить прошлое?
Семья там , где душа, а не стены.
Кажется, в жизни уже случилось всё, и ждать от нее каких-то роялей в кустах не стоит. Но она ведь такая затейница! Сначала преподносит сюрприз в виде любовницы мужа, которая ко всему прочему, является хозяйкой бюро ритуальных услуг. А потом и вовсе заносит обеих в совершенно чужой мир. В нем все незнакомо и непонятно, родственники хотят извести, и единственное спасение попаданок - проклятое место. Но иногда то, что является проклятьем для одних, становится настоящим спасением для других. Тайны,...
- Если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж за кого-то другого.
Зоя давно смирилась со своей «ущербностью» и некрасивостью. Но ведь любви все внешности покорны. Только проблема чаще всего не во внешности, а в том, что окружающие люди стараются навесить на всех вокруг свои идеалы. Но ведь, идеальных просто не бывает, а любовь точно есть.
Любой нормальный солдат предпочитает ездить на кобыле, ну а в самом крайнем случае — на мерине. От жеребцов с их вздорным характером и драчливым нравом постоянно ждешь какой-нибудь пакости. Мой гнедой по вздорности и злобности заткнет за хвост любого, зато в бою заменит двух рыцарей и добрый десяток кнехтов!
Солдат всегда мечтает стать генералом, оруженосец — рыцарем, а принц — королем. Но из любого правила бывают исключения.
Двадцать лет назад юный граф д'Арто просто не вернулся домой. А в отряде «псов войны» появился наемник Артакс. Он служил под знаменами всех королей, сидел в осадах и защищал города, пережил почти всех своих врагов и давно стал легендой. Его трудно убить. Еще труднее — обмануть.
Но даже опытного наемника можно предать…
— Я не ревную… Кстати, — вдруг оживилась она. — Мне предлагали за тебя деньги.
— Это как? — насторожился я.
Сразу почудилось недоброе: наемный убийца, жаждущий знать, в какой комнате я ночую, во сколько я выхожу из дома и другие не менее полезные вещи.
— А вот так… — покрутила головой фрау, показывая язык. — Вдова кожевенника — ей всего двадцать лет — предлагала мне талер, если я впущу ее на ночь в твою комнату.
— Зачем? — не сразу сообразил я.
— Ну, Артакс, ну насмешил… — расхохоталась женщина. — Словно не знаешь, зачем женщина хочет мужчину?
— За талер?! — взвыл я от обиды. — Да я жеребца за три талера сосватал!
— Так то за жеребца! — не унималась Ута. — От Гневко жеребята будут здоровые, а кто родится от тебя, неизвестно. Эх, надо было соглашаться!
— Чего же не согласилась? Талер — неплохие деньги.
— Я бы согласилась, но она отказалась внести аванс. А если бы ей не понравилось? — хихикнула «майн либер фрау».
Солдат всегда мечтает стать генералом, оруженосец — рыцарем, а принц — королем. Но из любого правила бывают исключения.
Двадцать лет назад юный граф д'Арто просто не вернулся домой. А в отряде «псов войны» появился наемник Артакс. Он служил под знаменами всех королей, сидел в осадах и защищал города, пережил почти всех своих врагов и давно стал легендой. Его трудно убить. Еще труднее — обмануть.
Но даже опытного наемника можно предать…
Подойдя к коновязи, куда бросил поводья (привязывать Гневко не было смысла, но приличия должны быть соблюдены!), обнаружил, что мой конь беседует со здоровенным рыжим котищем, вольготно улегшимся на перекладине.
Беседа проистекала в молчании. Гневко время от времени фыркал то правой, то левой ноздрей, а кот — поуркивал и махал лапой, то соглашаясь, то, казалось бы, отрицая. Хотя о чем могли разговаривать столь разные существа? Вряд ли гнедого интересовали особенности охоты на мышей, а кота — преимущества свежего овса над прошлогодним клевером. Но, бьюсь об заклад, оба были возмущены, что их диалог прервали. Кот вытаращил зеленые глаза и сердито зашипел, а Гневко дернул ноздрей, стриганул ушами и сказал: «И, и-го!» — выказывая недовольство.
— Да ладно тебе, — примирительно сказал я, забирая повод. — Если надо поговорить — пригласи приятеля в гости.
Гнедой посмотрел на кота, на что тот небрежно вскинул лапу — как-нибудь…
Солдат всегда мечтает стать генералом, оруженосец — рыцарем, а принц — королем. Но из любого правила бывают исключения.
Двадцать лет назад юный граф д'Арто просто не вернулся домой. А в отряде «псов войны» появился наемник Артакс. Он служил под знаменами всех королей, сидел в осадах и защищал города, пережил почти всех своих врагов и давно стал легендой. Его трудно убить. Еще труднее — обмануть.
Но даже опытного наемника можно предать…
Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой...
Он забыл, каково это — что-то чувствовать. Древний вампир, проживший века, смирился с тем, что его сердце никогда не будет биться в унисон с чьим-то другим.
Она — смертная, чья жизнь стремительно уходит сквозь пальцы.
Просто пациентка. Одна из многих.
Так думал Константин.
До момента, пока не коснулся хрупкой руки — и его сердце сделало первый болезненный удар.
Я прожил так долго, что каждый раз, когда человечество делает шаг вперед, я вижу, как оно готовится упасть.
Он забыл, каково это — что-то чувствовать. Древний вампир, проживший века, смирился с тем, что его сердце никогда не будет биться в унисон с чьим-то другим.
Она — смертная, чья жизнь стремительно уходит сквозь пальцы.
Просто пациентка. Одна из многих.
Так думал Константин.
До момента, пока не коснулся хрупкой руки — и его сердце сделало первый болезненный удар.
Иногда проще думать, что тебе это не нужно, чем признавать, что просто не смог получить...
Он забыл, каково это — что-то чувствовать. Древний вампир, проживший века, смирился с тем, что его сердце никогда не будет биться в унисон с чьим-то другим.
Она — смертная, чья жизнь стремительно уходит сквозь пальцы.
Просто пациентка. Одна из многих.
Так думал Константин.
До момента, пока не коснулся хрупкой руки — и его сердце сделало первый болезненный удар.
Решись я оказать сопротивление, меня пристрелили бы на месте. Решись бежать — погибла бы под током на колючей проволоке. И тогда я научилась держаться на плаву, научилась танцевать, вместо того чтобы драться. Научилась существовать в прокрустовом ложе ситуации, культивировать то единственное, что у меня осталось, искать в себе ту часть души, ту внутреннюю опору, которую никаким нацистам не отнять, не уничтожить. Я отыскала в себе и сберегла свою истинную сущность.
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
Я понимаю, что прошлое не оскверняет настоящего, а оно, в свою очередь, не умаляет прошлого. Время выступает посредником между ними. Время — путь, и мы им следуем.
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
В лагерях смерти меня спасла не только надежда, но и неутолимая жажда узнать, что будет дальше.
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
Не пускают в дверь — лезь через окно. Двери, ведущей в спасение, не существует. С исцелением та же история. Там только окна. Задвижки, до которых почти не дотянуться, узенькие форточки, слишком тесные щелки, куда не пролезешь, даже если ты очень худая. Но оставаться там, куда ты попала, никак нельзя. Что хочешь делай, а выход найди.
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
Какой смысл жить на пепелище своих потерь? Зачем нам по осколкам собирать свои разбитые жизни там, где нас не хотят?
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
Что, если мы с ним найдем друг друга и пойдем вместе по жизни, но однажды поймем, что наши дети — это дети двух призраков?
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
Когда пытаешься выжить, есть лишь белое или черное: ты либо выживешь, либо нет. Когда борешься за жизнь, никаких «но» не существует. Зато сейчас на нас обрушивается поток всевозможных «но». У нас есть хлеб. Но у нас в кармане ни гроша. Ты поправляешься, ты набираешь вес. Но у тебя тяжело на сердце. Ты жива. Но мама умерла.
После международного успеха своих мемуаров о пребывании в Аушвице Эдит Эгер решила пересказать историю иначе. Так, чтобы ее услышали даже те, кому тяжело читать о холокосте. Это новая книга, созданная, чтобы вдохновлять, а не пугать. Эгер говорит голосом юной Эдит, влюбленной, мечтающей, ищущей себя. Она откровенно и пронзительно заново проживает свое детство, первые чувства и чудо выживания в трагических условиях, делится собственными болью и надеждой.
мечты хрупкие, как стекло, а когда они разбиваются, ранят больнее всего.
Он забыл, каково это — что-то чувствовать. Древний вампир, проживший века, смирился с тем, что его сердце никогда не будет биться в унисон с чьим-то другим.
Она — смертная, чья жизнь стремительно уходит сквозь пальцы.
Просто пациентка. Одна из многих.
Так думал Константин.
До момента, пока не коснулся хрупкой руки — и его сердце сделало первый болезненный удар.