Пока однокурсники осторожно заглядывали внутрь купола, где со всех сторон виднелось лишь звездное небо, я переместилась, радуясь, что хоть это не запрещено. Знаю же, что такой ход с пространством, где нет ни верха, ни низа – лишь отвлекающий маневр, проверка, сможем ли в таком положении не потерять ориентиры и не поддаться панике. Сосредоточиться необходимо только на энергетических шарах, не допустить, чтобы они росли, сталкивались друг с другом и взрывались. Иначе веселье тогда обеспечено всем
Слева от меня послышался чей-то смех, и я так и подавилась своим невысказанным возмущением. Да чтобы я, да с этим типом… Да как такое вообще можно предположить! И в кошмарном сне не предвидится
"Дьявол не в аду. Он сидит в каждом человеке и лишь от нас самих зависит, вырвется ли он наружу."
А ему так хотелось другого – свободы полёта, это когда нет края, когда ты сам решаешь, где цель, у которой ты должен сложить крылья. Когда горизонт всегда открыт и никогда не станет стеной. Когда твой ветер гудит под крыльями и надёжно удерживает тебя. И… когда тебе всегда есть к кому и куда вернуться. Только это место тоже не край твоего мира, а его центр!
У каждого из нас свой путь. И право осуждать выбор другого имеет лишь тот, кто прошёлся по его следам и испытал всё то же самое.
В наше время уже не делают таких автомобилей. А говоря шире – вообще вещей. Все становится обезличенным, унифицируется, спускается с конвейера тысячами, чтобы через пять-десять лет на другом конвейере ехать обратно, уже в утиль. Поэтому я так привязан к старым вещам.
Многоэтажные дома выстроились друг за другом, точно солдаты вражеской армии, прошедшие не одно сражение и вновь вернувшиеся в строй: запыленные, уставшие от вечных битв.
Жизнь полосатая. Вчера всё было хорошо, сегодня мы стоим у здания морга.
Небо всё видит, но небо умеет молчать.
Он поставил себя над всеми, позабыв, что на любой вершине одиноко.
А люди нынешние...я сама выберу, как к ним относиться.
А я вот...что у меня в голове-то было? Хотя, известно что. Пустота и любовь с перспективой вселенского счастья.
- Я не готов к радикальным переменам в своей жизни.
- А кто готов-то? - я широко зевнула. - Я вот тоже не готова, а оно как-то само. Меняется. Раз и все.
Она из тех, кто хранит пламя домашнего очага, но не способна защитить его перед ветром жизни.
Это на словах просто. Надо просчитывать последствия. Быть умнее. Понимать, что будущее сложно, как и сама жизнь, и одних эмоций , тех самых бабочек в животе, для этой жизни мало...на словах все и всегда легко.
Хорошо излагает.
Душевно.
А главное, именно то, что князю хочется слышать.
– Анекдот медицинский. Подходит мужик к прилавку и говорит: «Дайте мне вон ту красную плюшевую жопу». Продавец ему: «Это сердце». – «Товарищ, я двадцать лет работаю кардиохирургом и прекрасно знаю, как выглядит сердце. Так что давайте жопу».
Каждая муха на своей кучке говна – королева.
Я даже пожалел акушеров, которым досталась такая тяжелая работа – доставать орущих людей из орущих людей.
- Я понимаю. И почему-то чувствую себя виноватой, хотя ничего не обещала. И вообще к этой истории я отношения не имею. Но все равно чувствую себя виноватой! Это неразумно. Нерационально. И еще что-то там "не". Сам придумай.
- Девочка. Учись ценить себя. И требовать свое.
Взрослая?
Солидная?
Вот именно. Взрослая и солидная. Могу себе позволить есть мороженое так, как мне хочется.
Сердце девы, что ветер по весне, сегодня в одну сторону дует, завтра в другую...
Нет, таланты бывают разными, конечно, но...оборотень-психолог? Это еще более странно, чем оборотень-осел.
"...терпеливые люди в гневе страшны."