Аштар чуть отодвинулся и признался шепотом:
– Хотя ты ничего. Но, возможно, так только кажется – у меня двенадцать часов женщины не было.
Жить - это нормально. Смеяться - это правильно. Любить - необходимо.
...я оставляю эту студентку для дополнительных занятий!
Драк-шелле вновь начал закипать:
– Напополам ее порвем? Полагаю, тебя интересует только нижняя половина, блудливый сукин сын?
– Мы действительно давно не виделись, Май, раз ты забыл – для моего блудливого характера подойдет любая половина и всякая останется довольной.
К его манере излагать мысли я уже успела привыкнуть. Это не было обидно. Он не оскорблял именно меня – как любой справедливый учитель, он одинаково ненавидел всех студентов.
Даже если глупость сотворил, все уже случилось. Значит, и жалеть нечего.
Страшно, когда уже умер и успокоился, а доктор жах тебя током – и опять на работу к девяти.
Всю оставшуюся жизнь я буду просто гостьей в доме своего мужа — не той гостьей, которую балуют особыми блюдами, подарками, вниманием, мягкой постелью, а той, на которую всегда смотрят как на чужую, незнакомку, смотрят с подозрением.
Нет жизни без смерти. Это и есть истинное значение ин и янь.
Наши будущие родственники прислали нам обведенные следы своих ног. Мы не встречали еще своих будущих мужей и не знали, какого они роста, не рябые ли они, но мы знали размеры их ног. Мы были юными девушками, романтичными, как и все в этом возрасте, и воображали себе будущих мужей исходя из этих рисунков. Кое-что оказалось правдой. Большая часть — нет.
Подаренный мне шелк был не только превосходного качества, но и очень красивого цвета. Красный — для свадьбы и других праздников, например, для празднования Нового года. Пурпурный и зеленый — оба подходящие для молодой жены. Голубовато-серый, как цвет неба перед бурей, и зеленовато-голубой, как цвет воды в деревенском пруду летом, — для того времени, когда я буду пожилой женщиной и вдовой. Черный и темно-синий — для мужчин в моем новом доме.
Моя семья была одной из лучших, но мое лицо и мои ноги определили мою судьбу. Даже такая женщина, как я — не очень умная и некрасивая, даже изуродованная или глухонемая, — найдет себе мужа, потому что даже самый ничтожный мужчина может сделать сына. Нужен всего лишь сосуд.
Выдать замуж дочь — все равно, что вылить воду прочь!
Когда прибыли новые родственники Старшей Сестры, мы осыпали их этими листьями в знак того, что любовь новобрачных будет такой же вечной и свежей, как бамбук. Затем мы черпали пригоршнями воду и подбрасывали ее вверх, чтобы показать родственникам жениха, что невеста так же чиста, как эта чистая и животворная вода. Все эти действия сопровождались смехом и множеством добрых пожеланий.
... чтобы судить человека, надо пройти его путь в его обуви, а так как нам этого сделать не дано, лучше и не ввязываться в осуждение. Дешевше обойдётся.
— В любом нормальном романе герои сначала должны настрадаться, чтоб потом пожениться. Мне всегда казалось, что это специально делают, типа, чтоб они к семейной жизни адаптировались…
Наум Егорович кивнул. Правильно. Современную культуру без грамотного психиатра воспринимать сложно. Он вот давече на выставке был, супругу сопровождая, так сразу о психиатре подумал…
— Оторви кому-нибудь голову. Ты ж демон.
— Я пацифист, — голосу Василия не хватало уверенности. — Кроме того изначально необходимо установить объект…
— И оторвать ему голову?
— Ногу, — внёс коррективы Данила. — И спрашивать будет удобнее, и пацифизм не пострадает.
— А потом ты начал разбрасывать носки!
— Все мужчины разбрасывают носки! — возмутился Мелецкий. — Это, можно сказать, один из основополагающих мужских инстинктов! База! Основа! Мы так территорию метим!
— Одно хорошо, — пробормотала она.
— Что именно?
— Если помирать скоро, то с диетой можно не заморачиваться.
Правда – это такая вещь, которую нужно говорить сразу, пока на лжи не стали вырастать воздушные замки.
Дети могут даже чайник без огня довести до кипения.
Любовь – это когда нет тайн и секретов, отравляющих душу.
В жизни столько всего непраздничного. И всё это приходит само по себе! Никого не спрашивает, не выбирает время, просто сваливается на голову, и делай что хочешь. А праздники – это то, что мы можем делать сами, пусть даже совсем без особого повода, просто чтобы порадоваться самим и порадовать тех, кто нам близок. Это противоядие, понимаешь?
Могла бы и не спрашивать, – с легкой обидой упрекнула Райэра, – конечно, поможем, главное, чтобы нас пропустили на «темную» территорию.
Собрались и вышли мы быстро, но встал вопрос, куда идти. Для начала решили выйти на улицу, а там уж сориентироваться, должны же ребята из нашей группы направляться на занятия. По пути подруга напомнила, что сегодня до обеда у нас уроки на территории демонологов и некромантов, а после него – медитация. Боевку занимающимся на «темной» территории обычно отменяют. И если поначалу я не понимала щедрости такого жеста, то к концу занятий прониклась.