Амина и Ти Джей живут вместе, поэтому неудивительно, что она делится с ним секретами прежде, чем со мной, а у моей мамы есть Фил. Я для всех верный «второй», но ничей «первый».
Пустой собор представился громадным и таинственным. Но было в нем и что-то от живого существа, у которого вырвано сердце и отнят смысл жизни. Это был гигантский механизм, безостановочно трудившийся целые столетия, а с его, Марка, приходом, внезапно остановившийся.
Жизнь никому не даёт гарантий, но она открывает возможности...
Мне хотелось бы думать, что я хороший человек, но точно мне этого не узнать. Я не помню своего настоящего имени, откуда я, есть ли у меня семья. Наверное, где-то у меня есть друзья, но я помню только тех, с кем познакомилась в последние два года. Все предыдущие воспоминания стерлись без следа.
Куча информации с форумов, соцсетей и посиделок с подругами пронеслась в голове оставляя только строгий бабулин прищур:
– Мужикам, внуча, коротко надо задания давать! И конкретно!
– Есть хочу! – выпалила Диана
"Иду с закрытыми глазами и улыбкой до ушей навстречу будущему счастью через поле из граблей"...
Убил напрочь сей эпиграф. Благо автор открестилась от принадлежности, однако ж название опуса и есть строчка из сиих виршей
- Я ничего не спрашиваю.
- Зато выразительно молчишь.
Король с наступлением темноты официально спит в своих покоях, а неофициально – идет по скрытому в стене ходу в кабинет. Пока придворные веселились, его поднос переполнился донесениями шпионов, соглядатаев и просто неравнодушных подданных, сообщающих о наводнениях, пожарах или заразных болезнях. Его Величество считал себя кем-то вроде пожарника, призванного тушить «пожары» там, где его подданные не справляются сами.
Она давно усвоила, что перед мужем лучше выглядеть занятой хозяйством, или рукоделием, чтобы не вызывать гнева. Для нее это не составляло труда – хозяйка замка и так с утра до ночи присматривает за всем, да и сама не ленится.
Однако первая ночевка в обозе кое-что изменила в их отношениях. Они поняли, что как бы не началась их жизнь, продолжается она одинаково, а значит, нет смысла кичиться, или требовать особого уважения из-за принадлежности к знатному роду или элитной части королевской службы.
– Ваше Величество, – недоуменно покрутил головой секретарь, – почему вы уверены, что барон предатель?
– Потому, что он может поизмываться над слабым, и делает это.
– Самый простой путь не всегда самый правильный. А некоторые ошибки, позволив им свершиться, исправить уже нельзя
– О справедливости с точки зрения смотрящего я однажды имела удовольствие беседовать с вашим кузеном Кристиэлем, – поморщилась я. – Весь секрет заключается в формулировках. Главное, отыскать ту, которая полностью оправдает выбранные средства достижения цели.
– Можно быть правителем и при этом оставаться человеком, – не согласилась я.
– Это слабость, Алина. – Ладони на моих плечах сжались чуть сильнее. – А слабые живут недолго. Слишком легко управлять, если знаешь, куда надавить.
– И если не боишься, что в ответ на тебя надавят так, что и мокрого места не останется, – добавила я. – Шантажист – смертельно опасная профессия.
– Да ладно. Всё понимаю. У королей нет родственников и друзей: только подданные. Как ты сам говорил, на вершине всегда одиноко. И похоже, чем выше, тем сильнее желание играть в богов.
– Власть – тяжкая ноша. Правители не бывают хорошими для всех.
Вот уж правда – гены пальцем не затопчешь: что у Айлина собственное представление о «несущественных мелочах», что у Криса. Только Айлиннер следит за тем, чтобы непоправимые последствия его вмешательств в чужие судьбы были обоснованы не только личными желаниями, а Кристиэлю на это глубоко плевать. Подумаешь, походя исковеркал чужую судьбу. Всего лишь досадная случайность.
– Я бы предпочла дружить с теми, кто честно предупреждает о последствиях… сделок. И не пытается сожрать протянутую для рукопожатия руку.
– Принцип наименьшего зла, – Айлин усмехнулся.
– Чудесное обоснование законности любой происходящей мерзости, – я вздохнула. – В любом мире.
К необходимости такого вечернего отдыха я пришла через пять дней сумасшедшей гонки в попытках успеть всё за одни сутки, вникнуть за час в то, что другие постигают годами, по привычке включившись в режим «сдохни, но сделай».
сильно подозревала, что желание докопаться до истины и выяснить, какого лешего он меня так подставил, окажется сильнее здравого смысла. Не останавливало даже чёткое понимание, что Крис в ответ на мои претензии вежливо-холодно улыбнётся и напомнит, что я сама согласилась на сделку. Подумаешь, не выяснила всех нюансов, это ведь уже мои проблемы.
– Что-то не так? – поинтересовался Айлин
– Я страдаю, – честно призналась ему. – В данный момент – лютой фигнёй. Не выходит каменный цветок, не ловится крокодил и не растёт кокос. И письмо не пишется.
– Плачь, шайни, плачь, – тихо проговорил князь. – За все свои страхи, за всё неслучившееся, за всех, кого потеряла и за то, с чем не можешь смириться. Проживи всё это и отпусти. Не бывает безвыходных ситуаций.
– Как думаешь, шайни, насколько добровольным может считаться вынужденное решение? – поинтересовался князь.
– Каждое решение – вынужденное, – тщательно подбирая слова, ответила я. – Выбирая одно, непременно отказываешься от чего-то другого.
- Ты умеешь вовремя остановиться. Это искусство.
– Лучше промолчать, чем потом извиняться и доказывать, что не верблюд, – пожала я плечами.
Внутренний параноик, почуяв свободу, тут же начал подбрасывать варианты один другого краше. И сводило скулы от гадкого ощущения, что меня обманывали с самого начала. ... даже если всё так, как я подозреваю, ничего уже не изменить. И мне придётся как-то жить с этим дальше.