НЕ БЫВАЕТ ЛЮБВИ , ЧТО САМА ПО СЕБЕ ВЕЧНО ГОРИТ ЯРКИМ ПЛАМЕНЕМ , В ЕЕ КОСТЕР НЕПРЕМЕННО НУЖНО ПОДБРАСЫВАТЬ ДРОВА, УКРЫВАТЬ ОТ ПРОЛИВНЫХ ДОЖДЕЙ И НИКОГДА НЕ СЖИГАТЬ В НЕМ МУСОР.
Ненависть и любовь горят одинаково хорошо.
Худо-бедно вспомнились лишь движения вальса. Оленька недоумевала, как такое могло случиться, ведь я так любила танцевать. Анна предлагала закрыть глаза и отдаться музыке — мол, тело само вспомнит. Но тело если и вспомнило что-то само, то лишь то, как наступать партнерам на ноги, а это я и без него не забывала.
Она, как этот проклятый кубик Рубика. Вертишь и крутишь ее у себя в голове, бах, думаешь вроде все грани совпали. Сидишь довольный, нахваливаешь себя: «что и требовалось доказать», а потом… бац – а один кубик-то выпадает из общей картины. И начинаешь по новой ломать голову.
«Кто бы ты ни был, пошел бы ты на фиг», – мысленно пожелала я и перевернулась на другой бок.
– Эй, не нужно убегать, детка, – приближаясь, крикнул один из мужчин. И тут в голове мелькнула безумная, единственная идея спасения. – Проваливайте! – потребовала я как можно уверенней. – Иначе станете трупами! – Вот как? – Наемники насмешливо ухмыльнулись. – И кто же нас убьет? Ты? – Нет. – Я глубоко вздохнула и решительно указала на дэйнатара: – Он. – Он? – недоверчиво вытаращились на него мужики. – Я? – У дэйнатара от изумления даже бровь приподнялась. – Да! – подтвердила я и выпалила: – Я только что его наняла, и теперь достать меня можно только через его труп! Блондин посмотрел на меня с таким видом, словно не мог поверить собственным ушам и такой откровенной наглости.
Слово «безопасность» на меня сейчас действовало, как валерьянка на кошку, манило и звало.
Да, видно, что мужик прожженный ловелас. Ну так и я не романтичная девчонка, строящая себе воздушные замки.
Надо же, какая неприятная неожиданность.
Совсем не обязательно было с ходу ломать ему нос и обещать переломать руки.
Поздно бояться, любимая, – тихо шепнул мне на ухо Ардан. – Разводов в нашем мире не бывает. – Правда? Кажется, мне начинает нравиться ваш мир, – улыбнулась я и потянулась к его губам, чувствуя, как в душе ярким огненным цветком расцветает настоящее, искреннее счастье.
Можем отложить церемонию, если хочешь… – Что?! – перебив, возмущенно воскликнула я. – Даже не мечтай! Я к этому дню слишком долго готовилась, чтобы меня остановила какая-то пара трупов! Где там этот жрец-вязальщик?! Срочно его мне дайте! И, ухватив жениха посильнее за руку, чтобы не попытался сбежать, потянула в коридор.
— Привет.
— Привет. – Лара посмотрела на него и улыбнулась. – Что у вас тут в Москве особенного?
— Я.
— Как ты думаешь, Дед Мороз мог мне подарить тебя? За хорошее поведение? – поинтересовалась Юля.
— За хорошее вряд ли. А вообще, мог. Дед Мороз – парень с юмором.
Что нельзя простить – предательство.
Оба знали, что их потери и невоплощенные мечты никуда не денутся, они останутся там же – выпуклыми шрамами на душе, только теперь эти шрамы общие. А общее проживать легче – любимый человек разделил твою ношу, твое горе.
Те, кого мы любим, всегда красивы.
Два телефона поставлены на беззвучный режим, два человека оказались вне зоны доступа для всего мира и абсолютно доступны друг для друга.
— Останься со мной.
— Не могу. У меня мама дома.
— Ты разве не совершеннолетняя?
— Совершеннолетняя, но надо убедить в этом маму.
В ухаживании есть своя забытая прелесть, некое распределение ролей. И эти роли заставляют мужчину чувствовать себя мужчиной, а женщину – женщиной.
Бывает так, что написанное и прочитанное звучит ярко и умно, а то же самое, но озвученное – глупо и банально.
Как удивительно и причудливо рисует свои, похожие на переплетенные ленты, дороги жизнь.
Жизнь – большая игра. И проигрыши могут быть вовсе не проигрышами, а первыми шагами к большому кушу.
– Мне вообще иногда кажется, что город – это такая огромная-огромная книга, которую можно читать по улицам, памятникам, домам. Стоит только приглядеться…
Как только сбывается одна мечта, на ее месте тут же появляется другая...