Доброта -это придурь...
– Захочешь, я и тебе испеку!
– Да не надо! – отмахнулась я. – Смешаю муку с водой и пусть ест!
– Но так нельзя, – с укором заявила слишком честная Ива. – Вдруг его высочество отравятся?
Отравится… да… отличная идея!
-Хочешь, угощу тебя пластиковым стаканчиком кофе?
– А зачем ему было бомбить Иберию? Я помню, что Иберия – приграничная планета, но поймите, госпожа капитан, этот пример хорошо показывает отношение Игена к Федерации и всей войне: любой ценой нанести противнику хоть какой-нибудь ущерб. Хоть бессмысленный, хоть по принципу «выколю себе глаз, чтоб у моей тёщи был зять кривой». Ему не хватает сил захватить ключевые планеты, и потому он будет разрушать то, до чего сможет дотянуться. Ведь потеря любой из них Федерацию хоть немного, но ослабляет.
Плазма переливалась в магнитной ловушке внутри обоймы, окружённая многослойной защитой. Иногда Райан представлял, что будет, если она высвободиться вся разом – взрыв выйдет не хуже, чем от бомбы. Потому и разрушить обойму можно было разве что прямым попаданием из миномёта. Или выковыряв из неё механизм подачи в ствол, а поскольку дуракам закон не писан, в последнее время его стали приделывать намертво.
— Отворотное зелье для Светланы! – вздохнула Матильда. – Иначе она выйдет замуж, убьёт Максима, похоронит его, а я буду её защищать в суде!
– Вы друг друга ненавидите со времен академии? – осторожно уточнила я.
– О нет, милочка! Мы с юности дружим. Скажу по секрету: Герберту я тоже заказала на погребение королевский оркестр в полном составе.
– Он в курсе?
– Нет, иначе не выйдет сюрприза.
По дороге к смотровой башне нам пришлось пересечь длинную галерею с портретами многочисленных Торстенов, осчастлививших мир своим уходом на тот свет. Подозреваю, не все отбывали с первого раза и по собственному желанию, но об этом жених, надумавший устроить экскурс в семейную историю, упоминать постеснялся.
В целом, при близком рассмотрении, они все казались нормальными ребятами, ничуть не хуже тех, с кем ему довелось жить в одном кубрике. Но Райан не обольщался: дай только повод, и новые знакомые пристрелят их с Раулем без колебаний. Точно так же, как он сам без колебаний убьёт любого из них, если они встанут у него на пути.
Лицо вояки мгновенно окаменело, и Давина вздохнула про себя. Она уже успела убедиться, что в армии и на флоте к псионикам относятся не то как к штабным, не то и вовсе как к особистам. Солидарность военных против них срабатывала на уровне инстинкта, и теперь полковник явно готовился грудью встать на защиту своего подчинённого от капитана Мортимер.
– Мне не нравится слово «мозголомка».
– А что с ним не так?
– Ну, «мозголом» – звучит устрашающе. А «мозголомка» – как название какой-то травы.
Не зря эмпатов и телепатов приглашают на опознания – вы можете поменять в себе всё, вплоть до отпечатков пальцев и радужки глаз, но самого себя, саму свою личность, вы не подделаете, а это именно то, что безошибочно чувствует любой телепат даже при самом поверхностном контакте.
Не бывает плохих или хороших сил, бывают плохие или хорошие люди.
– Опустите меня на землю. Это неприлично.
– Мы женаты. У нас нет неприличных поз.
Отпрянул так, будто увидел призрака нелюбимого дедушки, который проедал внуку плешь при жизни.
«Мужчины на самом деле просто напуганные мальчишки. Господь дал вам сильное тело, чтобы уравновесить вашу внутреннюю бесхребетность»
Всегда самые большие проблемы начинаются вот с этого легкомысленного “а давайте..."
Зная, что за красотой притаилась смерть, он уже не испытывал к золоту прежнего вожделения.
Ничего больше я так отчаянно не хочу, как встретить свою настоящую любовь.
Потому что та, что у меня уже есть, неправильная и невозможная.
— Где же были ваши принципы, когда вы едва ли не пытались меня сожрать?
— Оступился. Говорю же, просто ошибка, которая больше не повторится.
— А что мне делать? Что мне делать с моими чувствами?! — кричу несдержанно, размазывая по лицу потоки слёз.
— Да нет никаких чувств, Маш. Ты всё придумала. Вообразила себе роман, которого нет и быть не может.
Мне восемнадцать, и я на море. Разве я не смогу найти более достойную кандидатуру для легкомысленного курортного романа?
Разве не сумею встретить нормального парня, который не будет чураться меня и моих чувств? Да быть такого не может!
Я уверена, стоит лишь приглядеться повнимательней, как я его увижу.
— Плохих девочек наказывают, Машенька.
— И что же со мной сделает сердитый волк? — шумно выдыхаю, когда его огромная рука тянется вверх, ну… туда.
— На первый раз, Машенька, — его взгляд скользит снизу-вверх и натыкается на мой, — так и быть, прощаю. Но в следующий раз, боюсь, мне придётся тебя… покусать!
Мысли в голове разбегаются, как муравьишки, которые строят дом, тьфу-ты, план.
«День первый. Лесная ведунья из меня вышла так себе. Не ахти даже, я бы сказала. Спалила ветки и случайно одну старую ель. Ночевать в лесу плохо. Палить деревья тоже плохо. Заповедная Чаща зараза. Лесная сила — гад непонятной половой принадлежности. Все плохо. Утоплюсь».
Тетрадь закрыла. Подумала о том, что ничего не изменилось.
Решила, что за истекшие три с половиной года вообще ничего не изменилось.
— Молоко откуда? — прошипела я, едва архимаг вынес Луняшку на двор, а мальчик убежал за ними — малышку мутило и я точно знала, что будет ее еще и тошнить.
Чаща осторожно выглянула, протянула руку и от нее ко мне мгновенно выросла лиана, коснулась моей щеки и передала зрелище: «Орущая баба, окосевшая коза, и убегающая в лес с крынкой молока голозадая Чаща».
— Могла бы и прикрыться! — заметила я.
Когда тебе только исполнилось восемнадцать и сердце открыто для любви, когда ты вдыхаешь на полную грудь жаркий южный воздух и бежишь навстречу волнам, разве думаешь, что судьба уже уготовила тебе сюрприз?