Οна сама всё это пережила несколько лет назад. Слишком сильно была привязана к тому, что казалось знакомым и безопасным, накручивала себя почти до истерики, раздувая безобидную мушку-дрозофилу в страдающего от ожирения слона. Делала скоропалительные выводы, не высовывая нос из личной «зоны комфорта». Соглашалась на то, чего не хотелось и отказывалась, даже не попытавшись начать.
— Знаете, в чём прелесть пинка? После него открыты все пути. Одинаково не ждут всюду, поэтому можно идти куда вздумается.
Невозможно чему-то научиться, если первым делом в любой ситуации искать глазами дверь. Ну и я в принципе люблю работать с фактами, а не ожиданиями. Это как-то надёжнее.
— Все, — вскипятилась бухгалтерша, — моему терпению настал конец! Марина, сколько можно сидеть и жалеть себя? Ты же, как вернулась, четвертый день носа из дома не высовываешь! Что, думаешь, мне легко? Или, например, Гоше? Или… неважно. Посмотри, до чего ты себя довела? Доктора сказали, что возможна депрессия. Но у тебя же просто какая-то черная меланхолия!
Это с ней что-то не так. Машина, искусственный интеллект, робот, операционная система, программа… Они ненастоящие, и все же… Надо признать — права Антонина Семеновна. Нельзя к ним привязываться, ненужно, неправильно. Но отчего же так тоскливо на душе?
— Какая женщина, нет, ну какая женщина! — тем временем восторгался главный мафиози. — Какой напор, какая харизма!
Казалось, еще чуть-чуть и он зааплодирует.
Марина, да и, похоже, Юлька, от такого хамства бухгалтерши просто обалдели. Даже Стас с Винтом ненадолго головы от монитора синхронно оторвали, вслушиваясь.
— Женщина на рынке семечками торгует, — продолжала возмущаться бухгалтерша, — а я для вас — Антонина Семеновна.
— Уважаемая… нет, дорогая Антонина Семеновна. Вы позволите мне вас так называть…
— Не позволю, — перебила та.
— Добрый приятный вечер, Марина Леонидовна, — сказал Винт, подвинул свободный стул, сел напротив.
— Скорее — неприятный, — скривившись, ответила та.
— О, вы еще и язвить можете! Похвально, похвально, — он улыбнулся, сверкнув золотым зубом
Как получилось, что искусственный интеллект оказался прагматичнее и дальновиднее настоящего? Вероятно, потому что он может выключить эмоции. Не думать. Не переживать. Не ненавидеть. Не любить.
Не хочет говорить — не надо. Не лезь в душу к другому, если тебе ясно дали понять, что ты там не желанный гость.
Если ты не знаешь, почему что-то происходит, то скорее всего – это из-за денег.
— Вы молоды, — неожиданно заявил он.
Это прозвучало как обвинение, и Лорен отозвалась маши-нально:
— Говорят, это быстро проходит.
Терзающие взрослого человека волнения, потрясения и страхи порой не дают не то что сомкнуть глаз, но зачастую не хочется ни пить, ни есть, а иногда и жить. Взрослые бросаются в крайности, глуша отчаяние стаканом вина, чужой лаской или безрассудной похотью, а дети умеют очистить свой разум от наносного и спокойно спать, позволяя своему маленькому телу отдохнуть и набраться сил.
- А как бы ты поступила?
Я подумала.
- Не знаю. Я девушка простая. Для начала закатила бы жуткий скандал. Перебила бы всю посуду во дворце и сказала бы все, что я о них думаю.
- Например?
- Например, что не стоит обращаться с детьми, как с куклами: надоело - выкинул, захотелось - наряжаю и играю... Но мне, конечно, не понять ваших высоких политических игр и государственных приоритетов. Не доросла со своим песьим умом, уж извини.
Где-то я слышала, что пары, хорошо понимающие друг друга в танце, не менее приятно проводят время и в постели
- Миледи... капитан... прошу вас, сдайте оружие. Вам, как жене полковника Джервека, полагается охрана.
- Эта охрана появится у меня только сегодня, а с моим бластером я уже давно знакома. Как думаете, кому я больше доверяю?
- Когда тебя со всех сторон хвалят и поют дифирамбы, поневоле начинаешь чувствовать, что совершил ба-альшую глупость.
-Ну, как свидание? - интересуются пацаны у Пети.
- Все круто было. Только Дашка больная оказалась. Ни с того, ни с сего глаза у нее закрылись, она медленно так ко мне наклоняется. Ну, думаю, щас в обморок грохнется. И- бац ее по щеке, в чувства привожу...
- А она?
- А она очухалась и в глаз мне. Потом во второй, потом клок волос вырвала! Чокнутая, короче...
- Раз я пленная, нет нужды бродить здесь, как ряженая обезьянка. Форма как-то подтягивает, держит настороже. Один раз рядом с вами я уже расслабилась
Пока добро разглогольствует о планах, зло молча трудится в поте лица.
Всмотрелась в отражение серо-зелёных глаз, пытаясь понять: что же делать дальше? Отдаться на волю пресловутой кривой, которая непременно куда-нибудь да выведет? Лететь по ветру сухим листом? Но Бес никогда не любила плыть по течению. И уж тем более — ждать у моря, пока оно высохнет.
— Вы молоды для оруженосца, юноша, — без обиняков заявил сэр Арчибальд, подходя.
— Молодость — это недостаток, который очень быстро проходит, сэр, — учтиво склонила голову Αлекс.
Да что за кабинет у него такой магический? Так и хочется расхреначить первый попавшийся предмет об одну конкретную голову.
"Стена" научила меня тому, что мир - это сложная связная вещь, и его осмысление возможно лишь тогда, когда ты получаешь опыт и преобразуешь его. А поэзия и есть работа опыта и осмысления. Поэзия всегда живет в связке с памятью и забвением: с тех самых пор, когда Гомер начал перечислять корабли, а Симонид назвал имена…
Я уже понял, где примерно те края, за которые я не сумею шагнуть, потому что там, дальше, буду уже не я. И то, что на дохлой лошади далеко не уедешь.
«Чтоб своего человека узнать, Сашенька, одного взгляда хватит, а чтоб забыть потом — целой жизни мало будет»