,,Чем отличается оптимист от пессимиста? Тем,что пессимист понюхает коньяк и заявит: клопами воняет.А оптимист понюхает клопа и скажет: коньячком пахнет!
— Зачем вы все это делали, дийес? Ради чего было так рисковать?
Дийес Тьен по-кошачьи загадочно улыбнулась:
— У мужчин сотни причин для поступков, женщины же все делают ради любви.
— Любви? — изумился и растерялся он. Неужели он все-таки неверно ее понял?
Она с возрастающим весельем наблюдала за его терзаниями.
— Любовь бывает разная, ларо, — менторским ровным тоном произнесла дийес дознаватель. — Любовь к мужчине, любовь к себе, любовь к своей родине, любовь к своим детям, любовь к своей работе…
— И какая любовь движет вами?
— Я поступаю так или иначе из любви к истине, ларо Риэнхарн, — торжественно ответила девушка. — И она ничем не хуже других.
Цинизм — хорошая броня, а наивность быстро исчезает под безжалостными ударами реальности.
Я вообще предпочитаю протоколы художественным романам. Никто не в состоянии придумать то, что происходит на самом деле, слишком уж парадоксальна реальность, в отличие от вымысла, который всегда будет логичен. Сознание — вообще забавная штука, оно в состоянии выдать только то, что считает возможным. Мироздание же делает все, что хочет и с кем хочет.
Видимо, от подобных мыслей выражение моего лица стало совсем уж жутким, потому что встретившийся на пути ларо Даэн неожиданно пискнул что-то вроде «извините» (за что он он извинялся, я так и не поняла) и шмыгнул в первую попавшуюся дверь. За которой располагался женский туалет.
А я думала, что это у меня плохо с нервами…
— А твоя подруга — настоящий мужик! — раздалось позади эксперта.
— Ч-чего? — ошалело переспросил Лэр, глядя на оживший шкаф, отвесивший змейке такой сомнительный комплимент.
— Да того! — рассмеялся мужик. С его габаритами смех вышел гулким и даже жутковатым. — У нас бы половина управы штаны намочила при таком раскладе, а она мало того что отбиться сумела, так еще и спокойна, как обитатель мавзолея. Одно слово — змея!
Назвать Риннэлис змеей тоже было сомнительным комплиментом, но тон был все такой же уважительный.
— Мировая баба! И дело свое знает!
— А почему тогда мужик, раз мировая баба? — ехидно поинтересовался лопоухий алхимик.
— Да потому, что любому мужику фору даст! — с восхищением произнес стражник.
— Риннэлис Тьен, ты когда-нибудь слышала о такой вещи, как благородство и взаимное доверие?! — Алхимик был буквально переполнен возмущением.
— Да, — пожала плечами я. — И даже регулярно ношу цветы на могилы тех, кто рассказывал мне об этих понятиях.
— Неужели ты безжалостно убиваешь тех, кто пытается просветить тебя на тему общепринятой этики?
— Разумеется, нет. Просто такие вот, чересчур этичные, личности, по моим наблюдениям, долго не живут.
Убийцы честнее. Они хотя бы не пытаются убедить всех вокруг и самих себя в том, что отдают приказ убивать ради общего блага. А его, этого самого великого общего блага, попросту нет… А если бы и было, то на кой демон оно нужно, если на его алтарь приносят кровавые жертвы?
для того, чтобы уничтожить страх, не нужна храбрость. Для этого необходима воля
Встреченные по дороге коллеги тоже старательно изливали на меня свою безмерную радость от встречи, заставляя тянуться к кинжалу. Меня не любят. Меня очень не любят. Я к этому привыкла и не пытаюсь вызвать чью-то симпатию, а подобное поведение окружающих вызывает тихую панику наряду с желанием понять мотивы непрошеных доброхотов. Так и ждешь предательского удара в спину.
если на лице дурака появляется умное выражение, то это не принесет нашему многострадальному миру ничего хорошего.
Никогда не стоит скрывать свои достоинства, иначе их существование навсегда останется тайной за семью печатями для окружающих. Увы, скромность чаще принимают либо за слабость, либо за никчемность
я не собираюсь отступать от собственных правил. Предать другого — это тяжкое преступление, но предать себя — преступление еще более тяжкое.
Убивать легко, одна секунда — и врага нет, а вот когда приходит осознание содеянного...
Оказывается, лучшее лекарство от тоски — это хороший враг, не дающий возможности расслабиться.
— Не желаю счастливых снов, дийес Риннэлис, — сообщил в спину уходящей девушке Риэнхарн. Удовольствие было мелочным, но это не изменило того факта, что настроение кахэ начало подниматься.
— Не пожелали вечного покоя — уже радость, — отозвалась дознаватель
В борьбе за власть обычно забывают не только о праве, справедливости, но и морали и остальных высоких материях, уничтожая противников по мере необходимости, как в прямом, так и в переносном смысле, руководствуясь исключительно желанием достичь конечной цели.
Ложь пачкает и унижает, делает слабым, она как дыра в щите. Через нее и тебя ударить могут. Не ври, Машунь, коль можешь, никогда не ври понапрасну. Не можешь сказать обидную правду, смолчи. Одно дело дезинформация врага — на войне все средства хороши, другое — пустая брехня ради сиюминутной выгоды или комфорта
когда в уравнении слишком много неизвестных, невольно приходится действовать по самому великому и часто используемому принципу. Принципу научного тыка, к коему рано или поздно прибегает каждый.
Глупые люди считали, будто вороны приносят несчастье, забывая, что вестник не является причиной, он лишь предупреждает о грядущем. Смертные же любили голубей, считая их воплощением смирения и любви. Кахэ находил это не соответствующим истине: столь наглая птица символом смирения быть не может по определению.
Вообще, кормить мужчин — это огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Особы женского пола в этом смысле совершенно бесполезны, поскольку, как правило, обеспокоены проблемой лишнего веса, едят мало и без особого желания или с кислой миной «я хочу есть, но мне нельзя». Мужчины по большей части об этих проблемах даже не подозревают, поэтому едят с охотой и столько, сколько душа пожелает. Приятно.
Я уже в десять лет прекрасно понимала, что из любви к ближнему никто и пальцем не пошевелит, а если кто-то помогает другому, то ищи корыстный интерес. Иначе в этой жизни просто не бывает. Хотя иногда хочется…
Люди ничего не умеют, но тюрьмы делают превосходные: сырые, затхлые, жуткие. И еще они отлично обучают своих дознавателей, буквально все живое из них выдавливают, не оставляя ни сострадания, ни понимания — ничего того, что делает разумное существо живым.
Пристрелить, как ни странно, меня никто не захотел, и это заставляло нервничать. Если против тебя не используют самый простой способ убийства, значит, заготовили что-то более сложное.
Появившиеся мохнатые стражники хмуро окинули нас взглядами и недовольно буркнули:
— Хода нет.
— А так? — спросил Виссарион, вытаскивая откуда-то из-за пазухи бутылку… самогона?
Круглая бутыль с белой жидкостью, быстро перекочевала в руки к мохнатым алкоголикам, и те сразу же исчезли. Мда, коррупция процветает.