Поверь, Арно, порой прощения просят от чистого сердца! От сердца, раздираемого виной!..
— Дорогие мама и папа, я давно совершеннолетний и сам буду решать, как мне жить и работать. А попробуете давить, пошлю ещё дальше, чем то место, где я сейчас нахожусь!
И сбросил вызов.
— Грубо! — я скрестила руки на груди и повернулась к парню.
— Вырастили эгоиста, пусть мучаются, — отмахнулся братец. — Нечего было меня баловать в детстве.
— А ты бы не баловался.
Том белозубо улыбнулся.
— Я что, дурак? Отказываться от радостей жизни?!
— Арно, ты никогда не думала о том, что в управлении людским сознанием правда может быть инструментом куда более грубым, чем ложь? — Невару посмотрела мне в глаза. — Она может принести намного больше бед, чем обычная недосказанность!..
и ты пойми: я не могу тратить свою жизнь на то, чтобы всех понять и простить. Что случилось, то случилось.
поэтому разводы не приветствуются ни в одной стране. Нельзя окончательно поставить точку в прежнем браке, если есть дети. Они и там не нужны, и в новой семье напоминают о былом. А выбирая между неудачным прошлым и счастливым настоящим, всегда выберешь настоящее…
Мы все стараемся не вспоминать постыдные поступки, как будто их не было.
Не люблю воспоминания! Ни какие: ни хорошие, ни плохие! Вспоминая плохое, ещё раз убеждаешься, что вокруг полно проныр, а ты не такой умный, как тебе кажется. А вспоминая хорошее, понимаешь, что проморгал собственное счастье.
если человек подвёл один раз и бросил в беде — значит, сделает это снова. Тогда возникает закономерный вопрос: зачем с ним общаться, тем более близко и доверительно?
— Мне кажется, в том огне сгорело что-то важное, — тихо сказал отец.
Я лишь усмехнулась, вытирая мокрые волосы.
— Это были наивность и доверчивость, папа. Их жалеть точно не стоит.
Оказывается, для нормального общения не нужно много друзей и знакомых, хватит и одного, если он понимает тебя, дорожит тобой.
Мои бывшие друзья словно отрясли руки. Я совру, если скажу, что легко пережила это. Нелегко. Внутри всё горело. Не ярким огнём, а медленным жгучим пламенем тлели наивные юношеские принципы и убеждения.
Я смотрела на него, жадно ловя каждое слово. Это было то, чего мне не хватало: обычное ободрение, поддержка. Не жалость, а участие. И предлагал мне это только он — мой папа.
Совсем недавно мне наивно думалось, что я весьма важный, прямо незаменимый человек. А оказалось, нет. Мир прекрасно существовал без меня и даже не почувствовал, что я исчезла. Один папа переживал.
Попав в трудную ситуацию, я перестала быть нужной. Вот она — цена дружбы. Оказалось, что проще найти новую подругу, чем вытаскивать из беды старую. Что ж… Такие ситуации здорово прочищают мозги.
Я всегда была в центре внимания. У меня было бесчисленное количество знакомых, которые радовались, если я поздороваюсь с ними и поинтересуюсь, как дела. Я никогда не сталкивалась с проблемой, что мне некуда и не с кем пойти. Наоборот, ломала голову, выбирая из предложенных вариантов. И везде мне были рады. А сейчас я стала изгоем. Нахождение рядом со мной сулило окружающим неприятности. От меня сбегали знакомые, друзья и даже родственники.
Всё-таки мозг и сердце женщины работают не синхронно. Потому что головой я всё это знала и понимала, а сердцем… любила и надеялась на чудо.
— Тогда я понял, что услужливое поддакивание и лебезение вредят не меньше, чем открытое неповиновение.
-Ева,если унижают,бьют, обижают, бей лопатой по морде.
-Папа,но я же девочка!-поддакиваю я.
-Можешь взять розовую.
Когда-то давно один мудрец открыл своим ученикам одну жизненную истину: «В каждом из нас идёт борьба, похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь. Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту и верность». Ученики задумались, а потом спросили: «А какой волк в конце побеждает?» Мудрец улыбнулся и ответил: «Всегда побеждает тот волк, которого вы кормите»…. Улавливаешь, о чем я? У каждого из нас есть выбор, какого волка в себе мы хотим взрастить. И только мы ответственны за то, кто из них победит.
— ..... Я может жизнь новую начинаю.
— А старую куда дела? — смеясь, поинтересовался он.
— Выбросила.
Абсолютной она не была, тишина эта — разве возможно? Звук есть у всего: предметов вокруг, чувств, кипящих внутри, даже умиротворение звучит, что уж говорить о взбаламученных во мне воспоминаниях. О… у них целая палитра звуков! И все в темных тонах.
Тело начало знобить, но не голову, там ещё бушевала стихия — дурь ей название.
— День не задался?
Ха! День! Стоит ли мелочиться…
— Бери выше, жизнь!
— Да какие от неё дети! — вмешалась Соня.
— Породистые! — парировала мать.
Моя заступница уткнула руки в мягкие бока и хмыкнула:
— Ну точно, от экой-то кобылы!
Потому как, и большинство «советских» женщин не умела принимать комплименты, хотя очень старалась приноровиться и не уступать «светским».