Друзья часто испаряются, когда с тебя больше нечего взять, а приходится только давать.
Наверное, когда любишь, перестает иметь значение – где любить и как любить и даже кого любить, потому что мы ничего не выбираем. Нет никакой закономерности и правил, просто вдруг твое сердце пробивает насквозь рваной раной какой-то совершенно пьяный амур, с выколотым глазом и сломанными руками. И оно начинает болеть самыми разными оттенками и тональностями в унисон сердцу того, кого любишь. А любви плевать на все, кроме себя самой, она эгоистична настолько, насколько слепа, глуха и нема. А еще мне хотелось любить назло всем, назло возрасту, сплетням, назло погоде и его состоянию, назло нашим с ним различиям. Я вдруг поняла, что значит жить.
До смерти только в книгах и в кино трахаются.
Собственные ошибки самые вкусные, а чужие совершенно не интересны.
Да, у меня не было гордости. Я растеряла ее где-то сразу после родов, когда взяла свою малышку на руки. Не должно ее быть у родителей, детей надо прощать. Потому, чтоб они не натворили, это и наша вина. Мы их такими вырастили, воспитали, даже просто родили, и нет никого, кроме нас, кто готов их любить такими, какие они есть, и никогда не будет.
Один из «принцев» робко высунулся из-под стола. Он был обнажён и трясся так, что над ним звенели тарелки. Мужик впервые имел дело со слабым полом. Я была свидетелем рождения закоренелого холостяка.
- Почему чем лучше ты хочешь быть, тем охотнее о тебя вытирают ноги?
- Мужчины не рискуют своим благополучием ради женщин, потому что думают, что без благополучия женщины от них разбегутся. Мужчины вообще не рискуют.
- Может, тебе просто пока не везло?
- А тебе повезло? - не без сарказма поинтересовалась Алина.
Я вскинула брови.
- После своего виски-кофе ты особенно противная.
- Я противная после мужчин, которые нужны мне, но которым не нужна я. Не слушай меня, - она отвернулась к окну. - Наивная, любящая женщина во мне так устала от забивающих на нее мужчин, что вообще больше не хочет спорить со стервой, которой достаточно секса по обстоятельствам и без обязательств. Дам ей картбланш. Насовсем.
- Жена у него, видите ли, хочет от него только секса. Мегера, а не жена! С ума сойти! Он ещё жаловался мне, - Алина зажмурилась. - Мужик-жертва - вот это страшно. Я ему что, рыцарь? Спасать от жены-дракона? Мученик чертов...
Кто много терял, боится любить
Женщина при всей своей любви с первого взгляда должна молчать о ней годами. Иногда десятилетиями. В кружевную тряпочку. Чтобы ненароком не отбить мужику нежный охотничий инстинкт.
Люди меняются, Вера. А в какую сторону зависит от тех, кого они любят.
- Зачем делать себе хуже?!
- Потому что лучше сделать уже не смогу.
— Зачем поднимать эту тему, когда у меня под рукой нож?
- Мужчины любят тех, кто этой любви хочет. И не боится этого показать. Смысл каждую минуту убеждать окружающих в том, что ты независимая и самодостаточная? Выглядит, как оправдание собственному одиночеству. Мужчина не нужен, потому что его нет.
Ненавижу мужиков. На вид весь из себя, а получше узнаешь - обязательно какое-нибудь дерьмо вылезет.
- Эх... У тебя твои страхи, как драгоценности у Кощея. Ты их бережешь, как зеницу ока. Чахнешь над ними, хранишь, ото всех оберегаешь.
Я никогда не был ближе к БДСМ тематике, чем сегодня. Даже когда с одной моей раскрепощенной подругой отправился на вечеринку, чтобы погрузиться в Тему.
Не проникся. А сегодня, когда хрупкая на вид блондинка со светло-серыми глазами рявкнула мне: «Раздевайтесь!» я был готов не то что раздеться… но и выполнить все её последующие требования.
И не буду думать о произошедшем. Например, об этой Светлане, двадцати шести лет от роду, бывшей стюардессе в яркой униформе и маленькой шапочке...
Бл..ь! Вот зачем я посмотрел её личное дело? Кажется, у меня появилась еще одна фантазия…
Хочешь почувствовать себя еще большим мудаком? Спроси в отделе кадров как.
Я и правда поступил как мудак, вцепившись в свое право быть всегда… правым.
Дальше, - отмахивается он от меня, входя в амплуа пикапера со стажем, - женщину надо кормить. Они ж все сейчас разучились готовить, да и времени нет - работают, просветляются, авокадо свои в контейнерах таскают. В общем, поверь - нормально кормишь свою женщину, и почти Казанова.
- Ты сейчас это… пошутил, Артем? Хочешь чтобы у меня инсультный инфаркт случился?
- А Андрей тогда тебе зачем? - Алина прищурилась. - Ой, не ври, подруга, себе врешь. Не было у тебя никогда любимого мужчины, вот ты и мечешься. Не мечись. Живи, как знаешь, смотри и наблюдай. За кого-то надо бороться с другими бабами, за другого - с ним самим. А за третьего - с самой собой.
И все же мне было больно. Уже не от его обмана, а от собственной, до самого сердца фальшивой игры.