— Надеюсь, впредь своих любовниц вы будете прятать лучше…
— Каких любовниц? — на миг Ренельд даже растерялся.
“Каких любовниц? — взбодрился Лабьет. — Все любовницы будут лично мной спущены с лестницы!”
Напуганный таракан может далеко заползти
Кажется, Фабриса стоит встряхнуть.
“Таких встряхивать очень неприятно. Вони будет много, — пёс цыкнул. — Но, видимо, надо”.
“Всё отдал бы, чтобы немедленно ткнуться мордой в колени мадам Конфетки”, — наконец мечтательно протянул он.
— У тебя ничего нет, — напомнил Ренельд. — Ну, кроме ошейника.
— Ну кто бы сомневался, — Ренельд покачал головой. — Только чёрный камень вряд ли годится для помолвочного кольца невесты, правда?
“Судя по тому, как твоя невестушка едва не снесла дверь с петель, чтобы от тебя сбежать, она не отказалась бы от чёрного камня. В знак траура!”
некоторые мужчины хороши ровно до тех пор, пока не откроют рот.
А я, возможно, ещё рискую получить в глаз. Возможно. Но я буду сопротивляться.
— Может, переедешь в Эйл? Будешь её охранять. Да и я побуду в тишине.
“Первый же соскучишься и придёшь в слезах просить, чтобы я вернулся. А так… Может, я и не против. У её повара отличный вкус на мясную вырезку”.
Чудная жизнь… — вздохнул шинакорн. — Отчего я не посол? Гонял бы себе сейчас уток на пруду, а не мотался бы за тобой, не нюхал бы всякую дрянь
любая молодая аристократка королевства отгрызла бы мне голову, помоги ей это оказаться на моём месте! Но, к сожалению, на моём месте только я.
Мне кажется, что жизнь одновременно и слишком коротка, и слишком длинна. Слишком коротка, чтобы научиться жить. И слишком длинна, потому что с каждым новым днем собственная несостоятельность становится все очевиднее.
Идея и опыт никогда не встретятся на полпути; соединить их можно лишь искусством и практикой.
Наверное, неприятности не умеют ходить по одиночке. Они сбиваются в стаи, чтобы проще было нас запугать.
Ада сама понимала, что лишена некротического обаяния Кристофа, снежной красоты Доны, опасной привлекательности Кэтрин и даже магнетизма ее собственного учителя. Но это не огорчало девушку. Зато с ней всем было легко, уютно, комфортно. Ее общество расслабляло и успокаивало. Как говорил когда-то Вольфгер — у Смерти много…
Наши гоблины - они на самом деле эльфы! Просто... гоблины - но в остальном эльфы! Понятно?!
— Сомневаюсь, что у Энни есть какие-то секреты, мам. Она как открытая книга, ее все любят. Она смогла справиться с тяжелым прошлым. А теперь она выходит замуж.
«Все представительницы прекрасного пола втайне убеждены, что, поскольку, мужчина рожден женщиной, он - вторичный продукт»
Война есть не что иное, как продолжение государственной политики другими средствами.
Жила я у семьи гномов, - мечтательно начала бабушка.
- Погоди, это же сказка про семь гномов! — удивилась я. — И про принцессу!
- Не семи, а семьи! Вот так тугоухий сказочник портит девушке репутацию!
Надо же, какой прямолинейный! Ещё бы добавил крылатое мироновское: «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен! Чего зря время терять?»
Увы, предложения не радовали. Все хотели классного специалиста, готового работать по двадцать часов в сутки и питаться воздухом. Зарплаты выглядели откровенно издевательскими, а список требований заставлял усомниться в адекватности работодателей.
Ночью где-то на крыше заунывно и надрывно орал кот, внезапно решивший, что март — это состояние души.
— Как говорил классик, старайся новую схватить заразу, и прежняя не вспомнится ни разу?
В вине я разбиралась примерно никак. Не чувствовала никаких там привкусов земляники или аромата спелой мускатной дыни. Знала только, что полусладкое нравится мне больше, чем сухое. А, и что белое вино подают к рыбе. В остальном, как в старом анекдоте, пила напиток на букву «ш» — «шональют».
Эффективный способ сказать чему-то "нет" - это сказать "да" чему-то другому.