"Когда честная женщина врет? - утешала я себя. - Когда одна в поле воин".
Прекрасно понимаешь, как мне нужна работа в твоей фирме! Не можешь не понимать! И пользуешься!
Компроматной записи набралось минут на пять. Слушать ее было противно до спазма в желудке.
Вранье затягивает. Один раз слукавишь, другой приходится, третий и пошло-поехало.
Не хочу терять эту работу! Вот в чем загвоздка. Пока еще желание не упустить должность сильнее, чем отвращение к собственной грязности. Сколь долго такой продлится? Возможен ли благополучный финал? Не знаю! Я ничего не знаю! Я лечу в пропасть и одновременно вырываюсь из капкана. Скорость падения нарастает, тело в кровь рвут металлические зубья ...
Уже тот факт, что я больше двух недель не могу приструнить начальника-насильника, бросает на меня, верную жену, тень. Мне противно и стыдно. (...) Я чувствую себя грязной.
Изменить мужу и подложить атомную бомбу под свою семью - для меня равнозначно.
Идущие следом будут лучше нас.
Мне на работе нервотрепки хватало, чтобы получать дозу еще и редкие моменты отдыха. А сегодня с утра аж азарт проснулся. Даже возникло желание спуститься на кухню и отжать у тетушки Доры скалку, а лучше сковородку.
В общем, мода допищалась — это был ее предсмертный хрип.
... осадки общества.
... если ты заинтересован в отношениях, то они должны строиться не на ожидании того, что ты хочешь получить, а на предложении того, что ты можешь дать.
... когда наши планы наконец осуществляются, происходит это почему-то зачастую совершенно не так, как хотелось бы. Хотя нет, осуществляются-то может и так, а вот результат почему-то выходит не таким, как мечталось.
Любой нормальный человек как к должному относится к тому что от него никуда деться не может, но резко осознаёт ценность - стоит замаячить на горизонте угрозе потери.
Одри кивнула с искоркой восхищения в глазах – красота Гаэль не всегда раздражала других женщин, иногда она пробуждала молчаливое уважение, замешенное на смиренной покорности судьбе.
Недавно встретила рассуждение, что люди уходят в бизнес, как на войну. Возвращаются не всегда или возвращаются с совершенно иным мировоззрением. Старые связи, дружеские и семейные, рушатся. Потому что есть новая, «фронтовая» жизнь. С новыми друзьями и новыми походно-полевыми женами. Некоторые женщины решают эту проблему, отправляясь «в окопы на передовую» вместе с мужьями. Глафира Пантелеевна — не из числа таких подвижниц.
— О чем вы болтаете? — продолжал супруг вымещать на мне транспортные проблемы. — О мужиках, наверное? Больше четверти века чешете языками о мужиках!
— Еще о детях, внуках, кулинарии, нарядах, книгах, кино, спектаклях. О политике и спорте — редко. И о мужиках, конечно, куда от вас деться.
— Ага, и сходитесь во мнении, что все мужики — гады. Нам бы только удовольствие получить, а вам одни страдания.
— Нет, — примирительно возразила я, — мы сходимся во мнении, что мужчины… тоже люди. — И добавила не без насмешки: — Боковая ветвь развития.
Она попыталась улыбнуться. Как там батя сказал: очаровательная улыбка? Краем глаза девушка увидела, как батя вздрогнул всем телом, стоило ей растянуть рот уголками вверх.
- Какая злыбня, когда скалишься… - прохрипел он, - Попробуй еще раз, только так, шоб не казалось, будто ты в уме проклинаешь всех.
Через полчаса бесполезных попыток батя сказал, что «очаровательную улыбку» лучше оставить на самый крайний случай, если уж совсем худо будет…
Она медленно растянула губы и посмотрела ему прямо в глаза. Парень гулко сглотнул и попятился. Выглядел он при этом довольно жалко, и сам это тоже понял, так что вдруг нахмурился, скривился будто даже оскорблено и вспыхнул.
- Такую замуж предлагать без хорошего приданого просто свинство! - вскинулся молодчик, - Страшила без гроша в кармане…
Уезжать из родных мест в неизвестность совсем не хотелось, но и сидеть сопли на кулак накручивать - тоже не дело.
Появятся деньги, и найдут и в ней хорошие стороны.
Очень мне хотелось поделиться с ним богатым батиным лексиконом, но комплекцией я для этого не вышла, чтоб со взрослыми мужиками делиться единственным семейным сокровищем, поэтому мое терпение лопнуло не потоком яростного возмущения, а скорее едва слышным мяуканьем.
А может он просто идиот? Ну должно же быть в мире какое-то равновесие? Вот он просто до жути красив, но зато идиот?
- Завтра еще день целый, - я посмотрела на Руди, - Поговорить бы с ним, понять, что за фрукт. Да не так, как вы, а нормально. Видал я таких, которые на вид говно говном, а узнаешь получше - и вроде нормальный человек! - я ну очень выразительно посмотрела на Руди; Лорас хохотнул, - Ну а ежели совсем идиот без берегов, то не жалко.
Всю жизнь внимание всех вокруг было приковано к хорошеньким девицам, а нехорошиньким, вроде меня, в эти моменты стоило отойти в сторонку и не мешать.